Усадьба гудела, как улей. Накрытые столы ломились от угощений, повсюду слышались поздравления, тосты, звон бокалов. Праздник удался на славу.

Немало поздравлений приходило и по телефону, а в самый разгар торжества де Мариньи позвонили мне по видеозвонку.

— О, нас хотят поздравить из самого Парижа! — объявил я, и любопытные гости тут же сгрудились вокруг.

Я принял вызов, и на экране возникло улыбающееся лицо Николь. Рядом я разглядел и других членов семейства де Мариньи — Персиваль, Луиза, бабушка Николь, её братья и сёстры.

— Юрий! Примите наши искренние поздравления с пополнением в вашей семье! — воскликнула Николь.

— С пополнением! Дмитрий, ты теперь дедушка! Каково это? — с широкой улыбкой спросил Персиваль.

— Я пока ещё не до конца осознал, — рассмеялся Дмитрий.

Мы поболтали ещё немного, гости перекинулись с французами парой любезностей, после чего тепло распрощались. Приятно было видеть, что наши отношения с родом де Мариньи крепнут.

Праздник продолжался, и в какой-то момент я отвёл в сторонку Ивана с его отцом. У меня было к ним дело — не самое праздничное, но важное.

— Алексей Васильевич, Иван, есть разговор, — начал я, когда мы отошли к окну, подальше от шума.

— Слушаю тебя, Юрий, — кивнул глава рода Курбатовых.

— Появилось одно дело в Карпатах. Деликатное и непростое, требующее как раз ваших талантов. Подробности расскажу позже, но суть в том, что там потребуются крепкие и надёжные ребята. И я первым делом подумал о вас.

Иван и его отец переглянулись. В глазах моего друга вспыхнул знакомый азарт — он всегда был лёгок на подъём, когда речь шла о настоящем деле.

Алексей Васильевич степенно погладил бороду, помолчал, обдумывая, а затем кивнул.

— Что ж, Юра, раз ты обращаешься к нам, значит, дело и впрямь стоящее. Род Курбатовых тебе многим обязан, да и сидеть без работы наши гвардейцы не любят. Я согласен. Обсудим всё в подробностях, как только пройдёт праздник.

— Вот и отлично, — я с благодарностью пожал ему руку. — Спасибо, Алексей Васильевич.

— А что за дело-то хоть? — спросил Иван.

— Об этом потом. Кстати, для вас с Алисой у меня есть сюрприз! Давай-ка найдём её, — сказал я.

Мы отыскали Волкову, и я рассказал им, что профессор Вандерли хочет видеть их на симпозиуме в Риме и уже даже прислал приглашения. Иван с Алисой обомлели, переглянулись и одновременно расплылись в улыбке.

— Обалдеть. Я с радостью! — тут же заявил Иван.

— Я тоже поеду, но… Юрий, ты уверен, что мы не будем там белыми воронами? — спросила Волкова.

— Ты шутишь? Вы сильнее многих европейских целителей, поверьте. Когда Ваня расскажет им о своей технике гибридного шва, его на руках будут носить, — рассмеялся я.

В итоге они согласились.

Я обвёл взглядом гудящую от веселья усадьбу — родных и друзей, накрытые столы, улыбки и смех. И на душе стало тепло и спокойно.

Дела, интриги, борьба за княжеский титул — всё это могло подождать. Сегодня имело значение только одно: моя семья стала больше, и все вокруг меня были счастливы.

Российская империя, город Новосибирск, клиника Серебровых

Праздники праздниками, но работа не ждала. И самой увлекательной моей работой в эти дни стали занятия с Виктором.

Его дар, пройдя через искажение, переродился во что-то новое, чего никто прежде не встречал. И теперь моей задачей было помочь Виктору обуздать эту силу.

Мы работали в специально оборудованной комнате в клинике с артефактной защитой и постоянно действующим пологом тишины. Здесь ничто не мешало сосредоточиться.

— Готов? — спросил я, усаживаясь напротив него.

— Готов, — кивнул он. Парень держался уверенно, хотя я видел его волнение. Каждое наше занятие было для него испытанием.

— Тогда расслабься. Сегодня я наложу на твою ауру особое плетение, которое поможет тебе быстрее восстанавливаться и лучше контролировать целительскую энергию, — объяснил я.

Над этим плетением я бился последние несколько дней и мог по праву им гордиться. В его основе лежала методика Дюваля, но я доработал её и заточил конкретно под уникальный случай Виктора.

Сосредоточившись, я перешёл на магическое зрение и погрузился в созерцание его ауры.

Аура любого человека — невероятно сложная структура, и я не уставал поражаться её устройству. Множество слоёв, наложенных друг на друга, словно лепестки гигантского цветка или страницы бесконечной книги. Сквозь них бежали энергетические каналы — тонкие и толстые, прямые и разветвлённые. А в узловых точках пульсировали центры — сердечный, дыхательный, психический и прочие, каждый со своей функцией.

Связь между слоями, каналами и центрами оставалась величайшей загадкой целительства и камнем преткновения ауральной хирургии. Никто до конца не понимал, как именно они взаимодействуют между собой.

Почему воздействие на, например, дыхательный центр порой откликается в совершенно, казалось бы, не связанном с ним верхнем слое? Почему повреждение маленького и неважного, казалось бы, канала влечёт сбой во всей системе?

Аура Виктора благодаря искажению выглядела ещё сложнее. Там, где у обычного человека слои лежали ровно и упорядоченно, у него они были смещены, перекручены, кое-где словно сплавлены вместе. Каналы шли не так, как положено, образуя причудливые петли и перемычки. На первый взгляд — хаос. Но я уже знал: в этом хаосе скрыта своя логика.

— Начинаю, — предупредил я и приступил к работе.

Я начал формировать плетение и встраивать в ткань ауры Виктора. Действовать надо было осторожно. Один неверный шаг — и можно нарушить и без того хрупкое равновесие.

Я работал долго, не торопясь. Наконец, плетение было закончено и встало на нужное место.

— Готово. Как ощущения? — спросил я, отстраняясь.

Виктор открыл глаза и прислушался к себе. На его лице медленно проступило удивление.

— Здорово. Как будто… не знаю, будто мой дар уже не кажется таким тяжёлым.

— Хорошо. А теперь попробуй заклинание. То, что мы отрабатывали в прошлый раз, — велел я.

Виктор сосредоточился. Я внимательно наблюдал за его аурой, готовый вмешаться при малейшем сбое.

Но сбоя не последовало. Напротив — я с удовлетворением увидел, как энергия плавно потекла по каналам, как моё плетение мягко подхватило её и помогло сформировать нужную структуру заклинания. То, что в прошлый раз давалось Виктору с трудом, теперь вышло почти гладко.

— Получилось! Гораздо легче, чем раньше! — воскликнул он, и глаза его засияли.

— Видишь, дело пошло на лад. С каждым разом у тебя получается всё лучше контролировать свой дар, — улыбнулся я.

И это была чистая правда. Прогресс Виктора радовал меня неимоверно. Ещё недавно его переродившаяся сила не подчинялась и грозила выйти из-под контроля. А теперь он всё увереннее и точнее её направлял.

Мы провели ещё несколько упражнений, и под конец занятия Виктор заметно устал, но был совершенно счастлив.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич! Без вас я бы пропал. Теперь я чувствую, что справлюсь, — поблагодарил он.

— Справишься, я в этом не сомневаюсь, — я похлопал его по плечу. — Отдыхай. Продолжим завтра.

Виктор ушёл в свою палату, а я остался в комнате один. Но работа моя на этом не закончилась — напротив, всё самое интересное только начиналось.

Дело в том, что, изучая искажённую ауру Виктора, я наткнулся на нечто, не дававшее мне покоя.

Я сел, прикрыл глаза и снова вызвал в памяти увиденное. Та самая искажённая структура. Смещённые слои, перекрученные каналы, сплавленные центры. Хаос, который на деле не был хаосом.

Искажение не просто сломало дар Виктора. Оно его перестроило, пусть и весьма, так скажем, небрежно.

В этом-то и крылось озарение.

Искажение Виктора доказывало, что структуру ауры можно перекроить. В его случае это вышло грубо, с чудовищными последствиями — но это можно сделать и иначе.

А если структуру можно изменить — значит, можно вычислить, какой она должна быть в идеале. Найти безупречную конфигурацию слоёв, каналов и центров, при которой дар и организм работали бы с максимальной отдачей.