Я положил телефон и какое-то время сидел, глядя на остывший кофе.

Над темой будущей работы действительно стоило подумать.

Хотя, по правде говоря, думать особо было не о чем — ответ напрашивался сам собой. Направлением однозначно будет ауральная хирургия. Она является сложным, перспективным и наименее развитым из всех направлений магического целительства.

А я, смею сказать, добился в ней немалого мастерства. И теперь уже не только благодаря Пустоте. Врождённый дар этого тела тоже стал сильнее, и некоторые операции я теперь вполне мог проводить, не прибегая к Пустоте.

Что касается конкретной темы работы — думаю, что для основы я возьму случай Тимофея Демидова. Само собой, упоминать его имя и фамилию я не буду. Только методика, только результат. Комиссия не будет к такому придираться — врачебную тайну никто не отменял.

Итак, решено. Моя тема — «Лечение шизофрении методами ауральной хирургии».

Это будет фурор. Никто в Гильдии даже близко не подступался к подобному.

Мысль тут же захватила меня целиком. Я поднялся и направился прямиком в кабинет.

Закрыв за собой дверь, я сел за стол, придвинул чистый лист и взял ручку. По старой привычке план любой большой работы я всегда сначала набрасывал от руки — так лучше думалось.

Я вывел сверху название своей темы и задумался, с чего же начать.

Садиться писать работу прямо сейчас я не буду, но хочется набросать структуру. Итак, сперва — теоретическая часть. Тут придётся объяснить саму концепцию. Что аура — пластичная структура, и многие болезни, включая психические, поддаются лечению через неё. Это будет самое сложное — переубедить консерваторов из Гильдии, которые всю жизнь верили, что ауральная хирургия — это что-то из области фантастики.

Дальше — методология. Само ядро работы. Как именно проводится операция. Как разобраться в связи слоёв, каналов и центров, как обнаружить разрыв или искажение. Какие приёмы применяются: диагностика искажений, этапы вмешательства, мой метод рассечения и пока что теоретический принцип резонанса между всеми структурами ауры.

Дальше — сам случай княжича Демидова. Мужчина, двадцать три года, подтверждённый психотерапевтом диагноз «шизофрения».

Анамнез. Состояние ауры до вмешательства. Ход операции. Результаты.

Вот здесь надо будет постараться. Описать всё подробно, по шагам, но обезличенно. Как выглядела аура Тимофея до операции, что я делал, как менялось его состояние после. Динамику восстановления.

И, наконец — выводы и перспективы.

А вот тут можно развернуться. Шизофрения — лишь начало. Если метод работает с ней, значит, сработает и с другими психическими расстройствами, которые целители считают неизлечимыми.

Я откинулся на спинку кресла и оглядел исписанный лист. План вырисовывался стройный. Четыре раздела, чёткая логика: от теории к практике, от практики к перспективам. Материала у меня хватало с лихвой — всё-таки случай Тимофея я знал до мельчайших деталей, да и мог вспомнить немало других своих операций.

Трёх месяцев хватит. Тем более, что главное у меня уже есть: опыт и понимание. Осталось облечь это в форму, понятную учёному совету.

Я подчеркнул заголовок двумя жирными линиями и довольно кивнул сам себе.

— Что ж, господа целители, — пробормотал я. — Готовьтесь удивляться.

Просидев над планом ещё около часа и набросав тезисы по каждому разделу, я отложил ручку. Завтра подготовлю документы для подачи темы в Гильдию и, возможно, займусь черновиком.

Но «завтра» началось совсем не с этого.

Утром, едва я успел проснуться, как затрезвонил телефон. Это оказался Иван. Я сразу подорвался — ведь Курбатов находился в Карпатах, на руинах культа Пустоты. Возможно, он отыскал что-то важное.

— Да, Иван, привет. Как вы там? — спросил я, садясь на кровать.

— Привет. Слушай, у нас тут… кое-что нашлось. И мне это сильно не нравится, — он перешёл сразу к делу.

— Рассказывай, — моё сердце забилось чаще.

— Мы нашли лабиринт внутри горы. Он почти такой же, как тот, в Афганистане. Те же знаки на стенах, такая же атмосфера и следы магии в воздухе. Только этот в куда худшем состоянии — обвалы, трещины, часть ходов завалена. Но ловушек тут намного больше.

— Ловушки? Кто-нибудь пострадал? — спросил я.

— Двое моих бойцов. Шли по коридору, и один что-то зацепил. То, что случилось… Я понятия не имею, как это описать. Короче, барьеры защитных амулетов просто исчезли. Раз — и нет их. А следом пропало оружие прямо из рук. Просто растворилось, понимаешь? Как будто его и не было. У одного бойца вместе с автоматом исчезли фаланги трёх пальцев, — мрачно объяснил Иван.

Я похолодел. Конечно, это может быть и что-то другое, но вероятность крайне мала. Судя по всему, гвардейцы Курбатовых активировали ловушку, в которой было заключено немного Пустоты.

Твою-то мать.

— Они почувствовали какую-нибудь магию? — на всякий случай уточнил я.

— В том-то и дело, что нет! Ничего. Просто хоп — и вещи исчезли, словно их и не существовало. Юрий, я в жизни такого не видел. Знаешь, что я думаю?

— Что? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Это может быть сама Пустота, — шёпотом произнёс Иван.

«Да, дружище. Ты прав. Ничто иное не способно действовать так», — мысленно согласился я.

— Юра, ты здесь?

— Да. Я просто… в шоке, — честно признался я.

Здесь я ни капли не врал. Кто бы мог подумать, что на руинах культа, уничтоженного много лет назад, ещё остались следы Пустоты⁈

— Да уж, я тоже. Но что ещё это может быть? Сожрала магию, оружие и пальцы, не оставив никаких следов… Это точно Пустота, я не сомневаюсь. И вот что меня беспокоит ещё сильнее… Ты сам знаешь, как во всём мире относятся к Пустоте. Если кто-нибудь узнает, что мы тут копаемся в этом — нас всех казнят на месте, — тихо закончил Курбатов.

Он был прав. Пустота в большинстве стран мира, согласно международной конвенции, находилась под строжайшим запретом. Даже искать информацию о ней было страшнее любого другого преступления. Любые исследования карались смертью, без разбирательств и снисхождения. Даже если бы наследник императора Всероссийского начал интересоваться Пустотой, его бы казнили на месте без вопросов.

— Так, Иван, слушай меня внимательно, — твёрдо произнёс я. — Ничего больше не трогайте, не ходите дальше. Если кто-то есть в лабиринте — немедленно отзови их. Собирай людей и уходите оттуда сейчас же.

— Честно говоря, я собирался сделать то же самое. Слушай, Юрий… А может, нам сперва взорвать тут всё к такой-то матери? Чтобы ни одна живая душа сюда больше не сунулась. Пустота — это… Короче, если вдруг она здесь есть и вырвется — хреново будет всем, — сказал Курбатов.

— Нет, — отрезал я. — Не вздумай. Вы понятия не имеете, как эти ловушки устроены и что там дальше в лабиринте. Может, там где-то есть артефакт или ловушка, в которой очень много Пустоты. Вы устроите взрыв, она вырвется наружу и обратит всю гору вместе с вами в ничто. Не рискуй людьми. Просто уезжайте.

Иван помолчал, обдумывая. Затем хмыкнул и сказал:

— А ведь верно. Ладно, сворачиваемся и уходим. Дерьмо, блин… Первая моя операция в роли командира — и такой провал.

— Это не провал. Ты сам понимаешь, что сражаться с Пустотой бессмысленно. Спасибо, что сразу позвонил, — сказал я.

— Да не за что… Конец связи.

Я опустил телефон и медленно откинулся на подушку, глядя в потолок.

Значит, эти руины в Карпатах гораздо перспективнее, чем те, что были в Афганистане. Пустота в них была жива — и значит, могло сохраниться что-то ещё, что поможет мне разобраться в тайнах Рагнара.

«Что скажешь, Рагнар? Я собираюсь посетить руины твоего культа», — мысленно произнёс я.

Великое Ничто не ответило. В последнее время Рагнар вообще редко почитал меня своим присутствием — за исключением того случая, когда решил поугрожать.

Но, как бы там ни было, мне действительно придётся отправиться в те руины самому. Причём тайно.