Меня самого обычная добыча не особо волновала. Деньги — это лишь средство, а не цель, и их пока хватало с избытком. Однако, прежде чем идти в город, требовалось забрать с поля боя кое-что по-настоящему ценное. Нечто такое, что стоило куда дороже банального золота или серебра.

Я отошёл на десяток метров в сторону и немного поднялся по склону холма. Меня интересовали трупы «пальцев», а точнее, небольшие сумки, висевшие на поясах мертвецов. Именно в них, под тонкими металлическими клапанами, «изъеденными» травильной кислотой, таились крохотные зеленоватые комочки «хвои»…

Обыскав две «пятерни» — те самые, что пали от рук гвардейцев и татуированного мага, — я тут же отправился на поиски третьей, однако здесь меня ждало только разочарование. Сумки «пальцев», которые сражались с Серым и его бойцами, оказались пусты. Похоже, я был не единственным, кто знал о полезных свойствах «хвои» — люди перевёртыша тоже владели этой информацией.

Печально, но ожидаемо. Не зря ведь их начальник носил гордое звание «Всеведущего»…

Оставаться на поле боя дальше не имело никакого смысла, и я скомандовал отход. Фольки и Дру-уг судорожно закидывали на Усача последние связки добра, без которых, по их мнению, отправляться было никак нельзя. Лэйла и Большой заняли свои места на панцире — первая сама, а второй только с моей помощью, — и мы двинулись в сторону города.

Я бежал в авангарде, в тридцати метрах впереди Усача. Мне хотелось размять ноги и проветрить голову, выплеснув накопленный за долгий день стресс.

Кроме того, нужно было убедиться, что никто — ни временные союзники, ни пережившую бойню враги, тот же татуированный маг, например, — не решили организовать нам «небольшую» засаду.

Взгляд скользил по округе, привычно выискивая возможную опасность, однако самым страшным, что попадалось мне на глаза, были только сновавшие тут и там суслики.

Возможно, стоило слегка унять разыгравшуюся паранойю, но она уже давно стала неотъемлемой частью моей натуры. Излишняя подозрительность — это норма для оперативника. Если он, конечно, не стремился как можно скорее заполучить в личном деле неприятную запись «погиб при исполнении»…

Бег хорошо стимулировал умственную активность. В моей голове, безостановочно сменяя друг друга, крутились мысли о том, что делать дальше. Не прямо сейчас — тут всё было понятно, нужно просто добраться до города, — а в ближайшей перспективе, когда Ворон узнает, что «призма» пролетела мимо него с тем же неприятным свистом что и книга Фруас Суара.

Реакция на сей обидный инцидент должна была последовать незамедлительно — в этом я нисколько не сомневался. Вопрос заключался лишь в том, что именно решит предпринять мой бывший коллега?

Точного ответа у меня, разумеется, не было. Однако планы всегда растут из задач, задачи из целей, а цели — из возможностей, поэтому, зная последние, всегда можно прикинуть общее направление, по которому пойдёт противник. Прикинуть примерно, само собой, но лучше уж так, чем неизвестность и полное неведение.

К гадалке не ходи, Ворон не оставит попыток завладеть нужными ему предметами, но он вряд ли станет действовать нахрапом и силой.

Сегодня мы уничтожили если не все его «козыри», то точно большую их часть, а значит, переть напролом Ворон просто не сможет.

Армия бандитов, имевшаяся в его распоряжении, представляла серьёзную опасность, но только тогда, когда шастала по долинам да по взгорьям, терроризируя местное население, или сидела в укреплённом лагере. Для решительных штурмов и полевых сражений эти люди были не очень-то пригодны, а рисковать дикими магами Ворон не станет.

Слишком уж многих из них он потерял за последнее время.

Логика событий подсказывала, что оптимальная стратегия для меня — это засесть в обороне, вынуждая Ворона работать в неудобных для него условиях. Он будет ошибаться, что неизбежно приведёт к ещё бо́льшим проблемам, те — к новым ошибкам, а там уже и до поражения недалеко.

Однако мне очень не нравилась подобная тактика. Нельзя отдавать противнику инициативу, даже если это кажется правильным, иначе сам не заметишь, как начнёшь играть уже не на своём поле, а на его.

И финал у такой «партии» может быть только один — весьма печальный для того, кто слишком рано выпустил бразды управления ситуацией из своих рук…

Воздух вокруг всё сильнее густел, напитываясь темнотой. Мы проделали уже больше половины пути, и я давно забрался на Усача, чтобы не ломать без нужды ноги. Гигантский краб, хорошенько «подзаправившийся» человечинкой, пёр через поля уверенно, как танк. Ему не мешали ни груз, ни окружавший нас сумрак.

Впрочем, последнее было совсем неудивительно для существа, привыкшего к подземному мраку.

Покачиваясь на хитиновом панцире, я анализировал имевшуюся у меня информацию, отделяя факты от предположений, а догадки от домыслов. Это было похоже на сбор огромного многокомпонентного пазла, элементами которого выступали, с одной стороны, психологический портрет Ворона, его слабости и силы, союзники и враги, а с другой — мои возможности и уязвимые места.

Я должен был думать за нас двоих, чтобы выстроить такую схему, где каждый удар противника нарывался бы на контратаку, а каждый мой укол было просто невозможно парировать.

Сложная работа… Сложная, но привычная. Поэтому, когда в густом вечернем полумраке появились очертания тёмной махины города, план действий был готов.

И он не сулил лёгкой жизни никому — ни мне, ни Ворону…

Глава 7

Приближавшаяся на всех парах ночь разогнала жителей по домам, поэтому город встретил нас тишиной и безлюдьем.

Я не уставал удивляться той невероятной адаптивности, которую демонстрировал Усач. Он так уверенно перемещался по узким кривым улочкам, словно провёл на них половину жизни, и вскоре мы уже оказались рядом с таверной Висельника.

Здесь было совсем не так тихо, темно и безлюдно. Скорее, наоборот.

По площади и её окрестностям с фонарями в руках ходили патрульные, которые, за неимением раций, перекрикивались между собой каждые несколько минут. А поскольку здешняя цивилизация пока ещё не доросла до строгих уставов, регулирующих поведение солдат буквально во всех жизненных ситуациях — и в быту, и на службе, — бойцы совершенно не стесняли себя «глупыми» условностями приличий.

Они умудрялись вложить столько отборной похабщины в короткие, в общем-то, выкрики, что даже редкие забулдыги, валявшиеся в канавах после пьянки в каком-нибудь низкосортном кабаке, лишь утирали пот, услышав столь яркие обороты.

Готов поспорить, обитатели окрестных домов были совсем не в восторге от подобных ночных «развлечений», однако претензии предъявлять никто не спешил. Не удивительно. Я бы тоже не стал лезть с нравоучениями к вооружённым и явно недобрым мужикам.

Патрульные расходились в стороны при нашем приближении, поднимая фонари в приветственном жесте. Остановить Усача, чтобы «проверить документики» никто, разумеется, даже не пытался. Законченных кретинов среди моих людей всё-таки не было.

Загнав наш членистоногий «транспорт» в «гараж», я передал Большого на руки подоспевших бойцов, дежуривших у входа, а Дру-уга, Фольки и Лэйлу опустил отдыхать.

Последняя, с грохотом отбросив свой чудовищный молот в сторону, быстро скинула одежду и окунулась в бочку с водой прямо на глазах изумлённой публики. Никакого стеснения из-за чужих взглядов девушка, очевидно, не испытывала.

Морфан и северянин не стали утруждать себя мытьём и принялись разбирать трофеи — добыча интересовала их куда больше гигиены.

Большой, проспавший всю дорогу беспробудным сном, даже не думал открывать глаза. Лучше коротышке явно не становилось, и без квалифицированной медицинской помощи ему было никак не обойтись…

Таверна встретила меня привычно — духотой, запахом горелой еды и снующими в полумраке людьми.

— Жрать будешь? — вместо приветствия спросил выглянувший из кухни Висельник. Он каким-то невероятным образом всегда безошибочно угадывал тот момент, когда я появлялся в его владениях.