— Ладно, твоя правда! Прости. Я просто не думала, что ты всерьёз забьёшь на программу. В конце концов, ты спасовала перед домом с привидениями и даже не дошла до конца!

— Не будь такой стервой, — сорвалось с моих губ, и я тут же в ужасе зажала рот обеими ладонями: — Прости! Я не хотела…

— А мне нравится эта обновлённая Айви Джейд, — задорно ухмыльнулась Таллула. — Бойкая… в самом правильном смысле.

У меня перехватило дыхание:

— В отличие от…

Она тепло улыбнулась:

— Пойдём наружу к остальным на ланч. Кейтеринг уже накрыл столы, еды привезли целую гору. Не будем заставлять народ ждать! — Подхватив меня под локоть, подруга потащила меня сквозь оживлённые группы гостей.

— Ты заметил, что шафер по ночам вообще с нами не тусуется? Густав наверняка в бешенстве. Лео говорил, что, может, сам вернётся, — донёсся обрывок мужского разговора, когда мы протискивались мимо веранды в сад.

Я почти не обсуждала с Густавом детали свадьбы. Чем вообще занят Ромео по ночам? С ребятами он вроде ладит отлично. Неужели он прячется в библиотеке?

Глава 20

Ромео

Вся свадебная компания собралась на террасе шато, где кейтеринг сервировал праздничный ланч. Надо отдать должное Таллуле и Густаву — декорации они подобрали по-настоящему впечатляющие: длинные столы были застелены тяжёлыми чёрными скатертями, по центру выстроились витые канделябры, а между ними живописно темнели черепа и бутоны чёрных роз. Каждый из нас восседал в кресле, больше походившем на готический трон, и потягивал напитки из массивных кубков, в которые запросто поместилась бы целая бутылка вина.

Вот только я к алкоголю даже не притронулся — не имел права. Мне кровь из носу нужно было явиться в парк ужасов к шести вечера, и я всем сердцем надеялся, что Айви Джейд снова выберется ко мне. Днём я перетёр с одним приятелем насчёт крошечного сюрприза и теперь горел желанием показать его ей.

Весь этот ланч мы провели, украдкой воруя взгляды друг друга. Стоило ей оглянуться через плечо, как я тут же напрочь выпадал из разговора со своими собеседниками, намертво сцепляясь с ней глазами. В какой-то момент наши гляделки затянулись настолько, что во мне вспыхнул неудержимый порыв: встать, решительно пересечь террасу, запустить пальцы ей в волосы у затылка и жадно, до боли приникнуть губами к её губам.

Понравилось бы ей это? На людях — вряд ли, но останься мы наедине в той библиотеке, я почти не сомневался, что между нами всё бы вспыхнуло. Ну то есть… она ведь сохла по мне, разве нет? В том, что в библиотеке мы в открытую флиртовали, не оставалось никаких сомнений, и я до зуда жаждал затащить её туда снова.

К концу обеда народ либо успел изрядно захмелеть и расползся по спальням вздремнуть, либо принялся наводить марафет к вечерней программе. Густав знал о моей «ночной подработке» и не задавал лишних вопросов о том, куда я срываюсь, так что я лишь махнул ему рукой на прощание, оставив его с Таллулой в кругу весёлых друзей.

Я уже добрых пару часов рассекал по парку на наколенниках, наводя шороху и пугая зевак до полусмерти, когда наконец заметил её.

Айви Джейд снова была одета по-простому: джинсы, вязаный свитер и те самые потрёпанные кеды из бюро находок. Даже без дизайнерских платьев и пятнадцатисантиметровых шпилек она была ослепительна. Хотя, положа руку на сердце, натяни она на себя мешок из-под картошки — она всё равно осталась бы чертовски красивой.

Она сидела на одной из парковых лавочек, терпеливо дожидаясь меня. Стоило мне приблизиться, как её лицо озарила мягкая улыбка, и она помахала ладошкой. Я изо всех сил пытался изображать невозмутимость, хотя внутри всё пело от безудержной, щенячьей радости.

— Привет, — выдохнул я, опускаясь на скамью рядом с ней и пытаясь восстановить сбившееся дыхание после очередного затяжного скримера.

— Привет, клоун. — Она с улыбкой склонила голову набок, разглядывая моё лицо: — Как успехи на охоте?

— О, грех жаловаться, — хвастливо протянул я, хотя в голосе сквозила чистая ирония. — Запугал сегодня добрую сотню бедолаг.

Она тихо рассмеялась, покачав головой:

— Твоя работа — форменное безумие… но я совру, если скажу, что она не начинает мне нравиться.

Пожалуй, это были самые тёплые слова, которые я когда-либо слышал из её уст, но каждый раз, когда речь заходила о деньгах или профессиях, внутри противно кололо. Я прекрасно понимал, что в её словах не было ни грамма спеси, но собственные застарелые комплексы неизменно давали о себе знать.

— Подозреваю, новостей о кольцах у тебя нет? — осторожно спросила она. Прежде этот вопрос сквозил неприкрытой паникой, но сейчас в её голосе звучали смирение и мягкая покорность судьбе.

— В ящиках бюро находок шаром покати, а траншею рабочие сегодня окончательно закатали в асфальт. Они дважды перерыли грунт, но ничего не нашли. Я уверен: твои кольца всё ещё прячутся где-то здесь, на территории парка.

— Или красуются на чьих-то чужих пальцах, — вздохнула она, глядя вверх на узловатый дуб возле лавочки.

Ветви дерева были густо оплетены мерцающими оранжевыми огоньками, которые тёплыми искрами отражались на её фарфоровом лице.

— Мы прочесали буквально всё. У меня осталось всего пару ночей, и я с ужасом представляю, как придётся во всём признаться ребятам, — пробормотала она, печально скривив губы.

Я сокрушённо вздохнул. Мне до боли хотелось избавить её от этой тревоги. И какая же чёрная ирония крылась в том, что эта власть целиком и полностью была в моих руках.

Поднявшись на ноги, я протянул ей открытую ладонь:

— Пошли искать дальше. Нутром чую: они где-то совсем близко.

Если быть точным — в заднем кармане моих штанов, но я всё ещё сомневался, стоит ли отдавать их прямо сейчас. До дня свадьбы она в любом случае получит их обратно в целости и сохранности — а разве не это главное? И было ли таким уж смертным грехом моё эгоистичное желание заставить её возвращаться ко мне снова и снова?

Она одарила меня тем самым пронзительным взглядом, от которого в животе закружился выводок сумасшедших бабочек, слабо улыбнулась и вложила свои тонкие пальцы в мою руку.

Мы неторопливо обошли добрую половину парка — по крайней мере те аллеи, где она металась в ночь нашего знакомства, — и замерли перед домом с привидениями, откуда она с визгом выскочила несколько дней назад. Это логово ужаса было на порядок страшнее зеркального лабиринта.

— Заглянем внутрь? — ухмыльнулся я, заглядывая ей в глаза.

Её зрачки испуганно расширились, и она яростно замотала головой:

— Ни за какие коврижки! Я в этот ад второй раз в жизни не сунусь!

Я тихо рассмеялся. Подвергать её новым пыткам я точно не собирался:

— Ладно. Сам проверю чуть позже.

Мы продолжили неспешную прогулку, держась за руки, и мне до дрожи захотелось остановить мгновение. Она была такой трогательной и живой, пока мы перебрасывались шутками, а стоило ей испуганно вздрогнуть от очередного шороха в темноте, как я успокаивающе сжимал её ладонь в своей.

— Слушай, а кто ты по гороскопу? — поинтересовался я, пока мы проходили мимо аттракциона «Скорпион».

Меган была Скорпионом, и, будучи Раком по рождению, мы по всем законам астрологии считались идеальной парой на веки вечные — так что во всю эту чушь я давно перестал верить.

— Весы, разумеется, — с горделивой улыбкой выдала она. — Общительная, утончённая, великодушная. Я стопроцентные Весы.

Я усмехнулся себе под нос. Поначалу Айви Джейд была бесконечно далека от великодушия по отношению ко мне, но теперь, когда её истинная натура пробилась наружу, эта характеристика подходила ей идеально.

— Только не говори, кто ты… — остановила она меня перед киоском со сладостями «Жуткий рожок».

В прохладном октябрьском воздухе витал густой аромат свежеиспечённых вафельных рожков — запах, который у меня теперь намертво ассоциировался с Айви Джейд. Тёплый, ванильно-сладкий, пробуждающий какую-то щемящую ностальгию по нашему общему прошлому. Очень уютный.