Забравшись на постель, застеленную изумрудным атласом, я откинула край покрывала и юркнула под шёлковую простыню. Устроив голову на подушке, я судорожно открыла приложение соцсети, выискивая те самые вирусные ролики с моим сверхпопулярным клоуном, которые Холли показывала мне за ланчем. Стоило мне вбить первые буквы его имени в поисковую строку, как автозаполнение услужливо выдало готовый трендовый запрос: Чертовски горячий пугающий клоун Хай Джинкс.

Я кликнула по ссылке, и экран озарил полумрак спальни ярким светом.

Лента мгновенно запестрела десятками видеороликов: он крадётся в клубах сценического дыма, срывается в погоню за визжащими девушками и с искрами эффектно падает на колени прямо к их ногам.

Как я вообще докатилась до подобной жизни?

Я лежу здесь одна, втайне выслеживая его в сети.

Ещё час назад я кружилась с ним на сказочной карусели, а теперь валяюсь на постели без одежды под мертвенным светом смартфона, захлёбываясь адреналиновым штормом.

Я ткнула пальцем в ролик: замедленная съёмка, где он неторопливо вышагивает из густого тумана, сверля тяжёлым взглядом объектив камеры — прямо мне в глаза.

— Кричи для меня, милая, — заскрежетал его низкий, хриплый голос из динамика прямо в мою сжатую ладонь.

Я щёлкнула переключателем игрушки и плавно скользнула ею между разведённых ног, не отрывая взгляда от его лица на экране. Именно этого я и жаждала. Выжать его образ из своего сознания без остатка, словно губку, освободиться от удушающего груза всего, что он успел во мне разбередить.

Господи боже. Что было в этих нарисованных чёрных ромбах вокруг его глаз? В этих алых раскрашенных губах — губах, которые сегодня ночью находились в жалких миллиметрах от моих собственных, отчаянно умоляя о поцелуе… Я ведь едва не сорвалась в ту секунду, кружась по кругу и плавясь на спине пластиковой пони, поднимавшей меня прямо к его губам, к его широкой груди и сильным рукам.

Ролик пошёл на второй круг, гипнотизируя меня повторением его хриплой команды. Я поймала себя на том, что судорожно задерживаю дыхание. Выдохнуть было выше моих сил. Мои бёдра онемели, пока вибрирующий кончик безостановочно оглаживал клитор, пульсируя против горячей влаги, обильно стекавшей на прохладный атлас простыней. Это всё сотворил со мной он. Он превратил всё моё тело в вибрирующий экран телевизора без сигнала — сплошной электрический зуд звуков и вспышек, выжигавший из реальности абсолютно всё, пока в мире не остался лишь он один.

Кажется, я люто ненавидела это наваждение. Или, быть может, я всем сердцем обожала то, как он перевернул мою благополучную вселенную вверх дном и вытряхнул из меня всю душу.

Крутанув основание игрушки, я выкрутила скорость на максимум, чувствуя, как всё естество отзывается тягучей, невыносимой пульсацией, а дыхание сбивается в рваные стоны. Я открыла комментарии под видео, желая увидеть, что пишут другие. Их там были тысячи. Десятки тысяч таких же женщин, как я — одинаково перепуганных до смерти и до одури заворожённых Хай Джинксом.

«Единственный клоун, которого я мечтаю найти в своём шкафу», — гласил один.

«Напугай меня сильнее, папочка!» — вторила другая.

«Я хочу слизать весь грим с его лица языком!» Повсюду пестрели восклицательные знаки и хештеги: #горячийклоун и #сексифрик.

Укол острой ревности болезненно кольнул желудок; мои ноги свело судорогой на атласных простынях, и с губ сорвался протяжный, стонущий выдох.

Одна из девиц оставила капсом: «Возьми меня, Хай Джинкс! Я позволю тебе делать со мной абсолютно всё, что захочешь!» Я судорожно смахнула комментарии и принялась листать ленту дальше. Вот он несётся по аллее. Вот небрежным движением сбрасывает подтяжки с широких плеч. Я вернулась к предыдущему видео и снова вперилась взглядом в тот комментарий. Перечитывая каждую букву. Проглатывая эти слова до тех пор, пока они не осели жгучим привкусом на кончике языка.

Понравилось бы Хай Джинксу, заговори я с ним в таком тоне?

Под тем комментарием красовались двадцать три тысячи лайков. Мои соски мгновенно затвердели до боли, когда я провела жужжащим вибрирующим кончиком прямо по их вершинам.

Что он со мной творил?

— Трахни меня, Хай Джинкс, — еле слышно прошептала я, примеряя эти слова к собственному голосу. На меня было совершенно не похоже говорить такое или вообще впускать в свой лексикон подобные непристойности, но от этой фразы лицо моментально вспыхнуло, а шею обдало волной сладкого жара предвкушения. Я снова перечитала комментарий, пока Хай Джинкс в верхней части экрана сверлил меня немигающим взглядом из-под волос, небрежно зачёсанных назад.

— Возьми меня. Трахни меня… — повторила я, словно вгрызаясь в каждый звук, с каждым разом всё настойчивее, всё глубже упиваясь собственным бесстыдством. Это рождало странное, необъяснимое чувство вины — будто я совершала нечто запретное, но запретное в самом сладостном смысле этого слова. Мне казалось, именно этого он от меня и добивался. Оставить меня изнывающей от влаги и желания, заставить дрожать под холодным светом телефона, сильнее вдавливая вибрирующую помаду в набухший клитор. Там всё уже нестерпимо пульсировало и горело от сверхчувствительности, будто я ласкала себя слишком долго, но я была совершенно не готова к тому, чтобы всё прекратилось.

Мне хотелось довести себя до предела ради него, чтобы меня скрутило от напряжения до той самой грани, где я наконец сорвусь. Я прибавила громкость на телефоне, слушая его голос, пока выпускала помаду из пальцев. Она скатилась с кровати и, вибрируя, упала на деревянный пол, пока я извивалась среди простыней, проводя пальцами вниз по изгибу живота, а затем между складками, покачивая бёдрами.

Мне хотелось, чтобы вместо этого был он.

Чтобы он заполнил меня, заставил меня дрожать и теряться, пока я хваталась за всё, что могла, лишь бы почувствовать себя ещё более поглощённой им.

— Да… Возьми меня! — Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. — Трахни меня. Трахни меня сколько захочешь, Хай Джинкс, — сказала я так, как, по моему представлению, это хотел бы услышать горячий, озорной клоун. Мой разум рассыпался на осколки, а поток чувств и мыслей, которых у меня никогда раньше не было, вырвался наружу, как словесная рвота. — Трахни мою мокрую киску своим грёбаным толстым членом… — процедила я.

Я застыла, когда эти слова сами по себе вызвали волну жара между ног.

Неужели меня тайно заводили плохие слова?

Это была не я.

Какого дьявола вообще происходило?

Моё запястье ныло, пока я толкалась бёдрами вперёд, прижимаясь к подушке, лаская себя пальцами, пока не почувствовала влагу на костяшках.

Вот оно. Будто крещение — будто я смывала с себя все грязные мысли и слова, выпуская их наружу, словно горечь изнутри. Мой клитор был набухшим и жаждущим, пока я извивалась навстречу собственной ладони, сжимая одну из грудей.

Хай Джинкс говорил по видеосвязи, снова и снова повторяя:

— Хочешь фотографию? Можешь получить одну, ведь я так хорошо тебя напугал, — сказал он с ухмылкой, тем самым тоном.

На заднем плане группа женщин хихикала, пока я проводила ногтями вверх по животу, слизывая влагу с пальцев.

Мне хотелось взять его член в рот.

Я никогда раньше этого не делала. Ни разу. Но мне так сильно этого хотелось, что я слизывала собственную влагу с пальцев, давясь, когда заходила слишком глубоко. Я широко открывала рот, представляя, как он входит и выходит, полностью покрываясь влагой. Я так ярко представляла его.

Его ноги раздвинуты, он надо мной, медленно и мучительно двигается навстречу моему рту, а затем выходит с влажным звуком.

Я дёрнулась, снова прикасаясь к себе, чувствуя себя открытой, проводя пальцами по внутренним стенкам своего тела. Мои глаза затрепетали. Я всё ближе и ближе приближалась к краю, слушая глубину его голоса.

— Кричи для меня, дорогая…

Я застонала, наслаждаясь его вниманием ко мне. Мне было необходимо это внимание. Я прикусила нижнюю губу. Я была готова потерять контроль, когда мои ноги и пальцы на ногах напряглись от первой волны сокращений.