— Я отчётливо слышу благородную лозу, — весомо изрёк Папи со своего края стола.

Мами с горделивым видом согласно закивала, и по столу прокатилась волна оживлённых споров о вкусовых букетах.

Я снова украдкой стрельнула глазами в сторону Ромео, и когда он перехватил мой взор, я слегка приподняла бокал в немом тосте. Он синхронно повторил моё движение. На его чувственных губах расцвела обезоруживающе тёплая, очаровательная улыбка.

— Превосходно, — похвалила публику сомелье. — А теперь — самая долгожданная часть нашей программы. Мы сделаем глоток, чтобы Пригубить и Просмаковать букет на языке. Настоятельно рекомендую не проглатывать вино, если, конечно, вы не планируете напиться в стельку на следующих двадцати девяти образцах, которые нам предстоит оценить. Возле каждого прибора стоит специальное металлическое ведёрко: сложите губы плотной трубочкой и аккуратно сплюньте вино. На столе также есть кувшины с водой, чтобы при необходимости ополоснуть рецепторы.

Примерно к пятнадцатому заходу я поняла, что мне жизненно необходимо встать и размять затёкшие ноги. К счастью, сомелье как раз объявила короткий антракт. Гости шумно поднялись со своих мест, разбиваясь на группки, а я почувствовала, как по венам разливается приятный, лёгкий хмель. Пожалуй, мне не стоило выпивать до капли большую часть предложенных вин. Впрочем, они были чертовски хороши.

Отойдя чуть в сторону от шумного стола, я подошла к изящной каменной балюстраде, нависавшей над буйным калейдоскопом цветущего нижнего сада. У меня до сих пор не дошли руки прогуляться по его аллеям, хотя я буквально сгорала от нетерпения. Вся эта предсвадебная кутерьма забирала слишком много сил…

— Потрясающий вид, правда? — раздался за спиной бархатный, до боли знакомый голос.

Я обернулась через плечо: рядом стоял Ро, неторопливо потягивая вино из своего бокала. Мои плечи мгновенно напряглись. По какой-то неведомой причине я совершенно терялась и не знала, как вести себя в его присутствии. Я натянула на лицо дежурную улыбку, но, кажется, переборщила с энтузиазмом.

Я что, веду себя как законченная идиотка?

— Сад? О! Да. Разумеется… то есть просто умереть не встать, какая красота. Лучший ландшафт из всех, что я видела за последнее время. Пожалуй, даже превосходит Королевские ботанические сады…

— Да ладно заливать, — Ро с искренней иронией покачал головой.

Горячая винная волна обожгла мне шею:

— Я вообще-то буквально в прошлом году гостила в Букингемском дворце, а потом мы всей семьёй летали в Эдинбург! Не пойми меня превратно… там безумно мило, но это государственный национальный парк, так что по сравнению с ним наш замок держится на высоте, учитывая, что здесь территория частная. Ну вот, взгляни хотя бы вон туда! — Я ткнула пальчиком в сторону самого дальнего угла поместья. — Вон та маленькая оранжерея с римскими колоннами. Вообще-то она предназначена для садовой прислуги и инвентаря, но её спроектировали так, чтобы эстетикой могли наслаждаться абсолютно все, включая простой рабочий персонал.

Я уже несла откровенную околесицу. Вино ударило в голову, а близость Ромео вгоняла меня в такую панику, что мысли расползались как мокрый шёлк.

Он сделал шаг ближе ко мне, словно искренне пытаясь получше разглядеть злополучную теплицу. Ткань его пиджака едва ощутимо мазнула по моему обнажённому плечу:

— Впечатляет, сколько всего ты знаешь.

— Что ж, я питаю слабость к историческим романам и путешествиям по миру, — протянула я, сделав глоток из бокала. — А в каких странах успел побывать ты?

Ромео тихо усмехнулся:

— Во множественном числе? Ни в каких.

— А в единственном?

— Я за всю свою жизнь ни разу не выезжал за пределы штата Пенсильвания.

Между нами повисла густая пауза, прежде чем он негромко прокашлялся:

— Но когда-нибудь я непременно отсюда уеду.

Мой хмель мгновенно испарился. Он собирается бросить всё и уехать?

— И куда же ты собрался нас покинуть?

— Сам пока не знаю. Может, в Нью-Йорк, — небрежно и уклончиво бросил он. — Куда-нибудь… не знаю. Туда, где жизнь будет больше перекликаться с моими истинными интересами.

— У тебя есть интересы? — поддела я его с усмешкой, плавно покачивая вино в бокале. — И чем же ты увлекаешься, помимо заунывной эмо-музыки и постоянных побед надо мной в видеоиграх?

— Не завидуй чужому таланту, — лениво парировал он, не отрывая взгляда от цветущих клумб.

В его голосе сквозил такой фирменный сухой сарказм, что я едва не захлебнулась вином от рвущегося смеха.

— Ладно, если без шуток. Почему именно Нью-Йорк? — мне искренне хотелось докопаться до сути.

Он равнодушно повёл широким плечом:

— Сходил бы на пару бродвейских постановок, например. На шекспировский фестиваль в Центральном парке.

— На театральные пьесы?! — ахнула я в полнейшем ошеломлении.

Я никак не могла разобрать, разыгрывает он меня или говорит на полном серьёзе. В памяти внезапно всплыло, что в старших классах он играл в школьном спектакле, на который я так и не осмелилась пойти — просто потому, что сгорела бы со стыда и пищала бы от восторга на весь зал.

— Тебя это так шокирует?

— От мистера My Chemical Romance? Ну да, признаться, немного. — Я поднесла бокал к губам, говоря прямо в хрустальную чашу. Напиток источал нежный аромат лесной земляники и свежего дождя. — Но это чертовски мило, — добавила я, так и не сделав глотка. — Мне нравится, что ты этим горишь.

— А мне нравится, что во мне тебе вообще хоть что-то нравится… — тихо отозвался он, медленно переводя взгляд с залитого солнцем сада на моё лицо.

В моей голове приятно зашумело, но на этот раз — самым сладким и правильным образом. Мы с Ро стояли бок о бок, плечом к плечу. Каждый держал в руке по бокалу с вином, а наши свободные ладони мирно покоились на перилах балюстрады в опасной близости друг от друга. Быть может, всё дело было в градусах, но я готова была поклясться, что физически ощущаю жар, исходящий от его мизинца.

— И как тебе твой первый опыт дегустации вин? — спросила я, нарушая тишину.

— Ты заметила, да? Для меня это стало довольно резкой пощёчиной реальности: лишним напоминанием о том, что я совершенно чужой в твоём блестящем мире.

— Это неправда! Ты самый что ни на есть свой в нашем мире!

И это не было пустой лестью. Он никогда не был чужаком, заглядывающим в замочную скважину с улицы. Ромео принадлежал нашему кругу. С тех самых пор, как ему стукнуло тринадцать лет и Густав впервые привёл его к нам в дом.

Он лишь горько усмехнулся себе под нос и опустил глаза в пол, ни на грош не поверив моим словам.

Я опустила свой бокал на каменный парапет и развернулась к нему всем корпусом, опёршись локтями о перила и бессовестно выставив напоказ глубокое декольте. Он долго не находил в себе сил вымолвить хоть слово.

— Ты можешь сколько угодно считать себя чужим в нашем мире, но на самом деле ты незримо присутствуешь в каждом его мгновении. Я не способна вспомнить ни одного по-настоящему важного события из моего детства, в котором не было бы тебя. — Его взгляд лишь на мгновение метнулся к моему лицу. Он снова одарил меня тем самым взглядом глубокого, вдумчивого внимания, который я так обожала, разглядывая меня сквозь пушистые ресницы. Смутившись, мне ничего не оставалось, кроме как стыдливо уставиться в свой наполовину опустевший бокал с вином. — Какая к чертям разница, родился ты в этой роскоши или нет? Главное — ты здесь и сейчас. И наше счастье, что ты с нами, потому что у тебя есть редкий дар делать любой момент особенным… — выпалила я, пожалуй, с чересчур пылким чувством в голосе.

Ромео заворожённо уставился в свой бокал, слегка покачивая рубиновую жидкость:

— Это безумно мило с твоей стороны, Айви Джейд… — глухо обронил он с кривой, смущённой ухмылкой. Он приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но тут же осёкся, явно потеряв дар речи: — Если бы только… Если бы только я мог оставить нас в этом мгновении навсегда, — выдохнул он, нервно прикусывая уголок губы. — Не знаю. Наверное, я несу полнейшую ахинею прямо сейчас.