— Да ладно?! — Я шутливо хлопнула его по плечу, и комья тыквенных внутренностей случайно мазнули по его ткани. Черт. Ой… — Прости!

Он глянул на пятно, невозмутимо взял льняную салфетку и без малейшего раздражения все вытер:

— Вот, теперь чисто. Мои родители иммигрировали в Штаты и зубами выгрызли себе имя. Они твердили мне, что выбиваются из сил, лишь бы обеспечить мне самое лучшее будущее. Я никогда ни в чем не буду нуждаться — как и мои братья с сестрами и их семьи. Мы обеспечены до конца дней, но из-за этого я всегда чувствовал себя их вечным должником. Они хотели, чтобы я стал врачом. И я им стал. Пожалуй, если я и решусь жениться, то только на той, кто понимает эту ношу так же хорошо, как ты.

— О, я понимаю это даже лучше, чем ты думаешь. У наших родителей одинаковые замашки. Наверное, поэтому они и решили, что из нас выйдет идеальная пара.

— Хочешь сказать, дело вовсе не в банальной деловой сделке, которую наши предки пытаются провернуть? — Он одарил меня обезоруживающей, красивой улыбкой.

Он прекрасно понимал правила этой игры.

Я тихо рассмеялась:

— Ну да, поженимся прямо сейчас, и, глядишь, они подкинут нам опционы на акции своего совместного предприятия.

Антонио искренне заулыбался. Моя шутка прозвучала именно так, как ответил бы Ромео, чтобы разрядить обстановку: саркастично и сухо. Она до боли напомнила мне о нем. И мне безумно нравилось, что эта фраза сорвалась с моих губ — частичка его самого, которую я бережно хранила в сердце.

— Ты мне нравишься, Айви Джейд, — мягко и тихо произнес он. — И именно поэтому я должен сказать тебе… Не смей попадаться в ту же ловушку, что и я. Борись за то, чего требует твое сердце. Не выходи замуж ради родителей. Жизнь дается всего один раз. Сделай то, на что у меня не хватило смелости, и проживи ее по-настоящему.

Его слова тяжелым грузом легли мне на душу. Какая горькая ирония: мой потенциальный муж призывает меня следовать за зовом сердца, хотя по замыслу наших семей это самое сердце должно было целиком принадлежать ему.

Но Антонио оказался совсем другим.

Он не был бездушным списком фактов и вкусовых предпочтений, каким его выставляла Мами. Он был просто парнем в дорогом костюме, который сидел рядом со мной и вычищал тыкву лишь потому, что так приказали его родители.

Отношения не должны быть такими.

И уж тем более — брак.

Я посмотрела туда, где сидел Ро. Но на этот раз он не смотрел в мою сторону — его стула уже не было за столом. Неужели он ушел?

Мы с Антонио продолжили болтать обо всем на свете, пока вырезали тыкву и расставляли внутри огарки свечей. Координатор шепнула, что они станут частью декора на завтрашней свадьбе Таллулы. И тут мой желудок скрутило от ужаса: осталось всего два дня. Мне кровь из носу нужно найти ее кольца. Пора завязывать с этой дурью.

— Если позже пересечешься с моей Мами, скажешь ей, что мы пойдем на ужин после репетиции вместе? — взмолилась я. Мне отчаянно требовалось сбить ее со следа.

— Договорились. Только не забывай то, о чем я тебе сказал, — напомнил Антонио, позволяя мне незаметно ускользнуть.

Я не имела ни малейшего понятия, как поступить, но впервые в жизни твердо осознала: решение должно быть только моим. Будет ли в нем место Антонио — покажет время. Но я не могла просто так отказаться от другой дороги — дороги, на которой стояли двое совершенно разных мужчин: тот, что носил маску, и тот, по кому я сходила с ума с самого детства.

Глава 29

Ромео

Какая же гребаная наглость у этой мамаши Айви Джейд.

Я бы ни за что не позволил себе проявить неуважение к кому-то вроде миссис Кастельянос, но мне до безумия хотелось перехватить вторую руку Айви Джейд и выдернуть ее из этой хватки. Она совершенно очевидно не желала уходить от меня. А теперь сидела рядом с каким-то лощеным богатеньким хлыщом по имени Антонио. Вот она, правда, которую я так отчаянно пытался не замечать — тот самый второй мужик, тенью нависший над всей поездкой, о котором без умолку шепталась вся свадебная компания.

— Они скоро поженятся, — обронила Таллула, вырезая тыкву рядом с Густавом. В ее голосе сквозило такое неподдельное сочувствие, словно она прямо сейчас наблюдала в замедленной съемке за жуткой автокатастрофой. — Мать Айви Джейд все это и провернула. Эту партию готовили годами…

Поженятся? Серьезно? Вот так просто?

Я искренне не врубался, почему она не может просто послать свою мать к черту. Ладно, в глубине души я понимал, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы Айви Джейд выпустила наружу свой характер и высказала мамаше все в лицо. Ей стукнуло тридцать, а мать до сих пор единолично правила ее жизнью.

И тут меня осенило: она всегда будет ею командовать. Густав как-то рассказывал мне, с каким упорством мать пыталась сосватать его за какую-то богатенькую наследницу, как раз когда у них с Таллулой все только закручивалось. Он месяцами орал на нее и ругался, но так и не прогнулся ни на йоту.

Так почему Айви Джейд не может сделать то же самое?

Хотя, с другой стороны… может, ей самой хотелось быть с кем-то вроде этого пижона в костюме, с которым она сейчас сидела рядышком, весело болтая и ни разу даже не оглянувшись в мою сторону — будто напрочь забыла о моем существовании.

Да и с какой стати ей выбирать меня, а не парня вроде него? Тот мог предложить ей неизмеримо больше. Деньги, безбедную жизнь — да нет, жизнь в запредельной роскоши, способность сорваться посреди вторника на Багамы просто ради чертовой забавы.

А я что, мать его, мог предложить? У меня даже нормальной работы не было. Жалкая пара тысяч баксов на сберегательном счете и никакой собственной берлоги. Обычный фрик, наряжающийся клоуном, который к тому же нагло врал единственному человеку, рядом с которым почувствовал себя настоящим.

Я снова покосился на Айви Джейд и костюмного хлыща: тот накрыл своей ладонью ее руку, помогая врезаться резцом в мякоть тыквы. Она улыбалась, и они сидели слишком близко друг к другу — непозволительно близко. Между ними чувствовалась чертова химия, и он со знанием дела кружил ей голову.

Я уставился на свою тыкву и со злостью вогнал нож в оранжевую корку. Вокруг звенел смех, гости переговаривались между собой, а воздух пропитался терпким тыквенным запахом. Я сидел в абсолютном одиночестве, выгребая семечки и скользкую требуху из тыквы, которую мы с Айви Джейд выбирали вместе.

Развернув вычищенную сердцевину к себе, я принялся резать. Я давненько ничего не мастерил руками, и сейчас было приятно выплеснуть в резные линии именно то, что творилось внутри.

Я откинулся на спинку стула, оценивая результат.

Из тыквы на меня смотрел печальный клоун с заломленными кверху бровями, обреченно кривя рот в приступе отчаяния.

Один в один, тыква. Гребаный один в один.

Я опустил внутрь зажженную свечу и поднялся. В последний раз бросил взгляд на Айви Джейд — казалось, она вообще забыла, что я еще существую на этом свете.

Развернувшись, я зашагал прочь, точно зная, что мне теперь предстоит сделать.

— Что значит — ты украл ее кольца?! — рявкнула в трубку Рейчел, единственный человек, к кому я вообще мог обратиться за советом. Мне следовало сразу догадаться, что она спустит с меня три шкуры, едва услышит обо всем, что я натворил с Айви Джейд.

— Да знаю я, знаю! Я кусок дерьма, — огрызнулся я в свою защиту, взбегая по винтовой лестнице к себе в комнату. Шато внезапно показалось мне промозглым и унылым, растеряв все утреннее очарование. — Мне просто нужен был повод увидеть ее снова. Минутное помутнение рассудка, черт побери.

— Помутнение рассудка — это когда стульчак в туалете забывают опустить! А то, что ты творишь, аморально до мозга костей! — Она тяжело шумела в микрофон, словно отжималась от пола прямо во время разговора. Похоже, наворачивала круги по нашей квартире. — Погоди. То есть… ты встречался с ней и в образе Хай Джинкса, и как Ромео?!