Все мы флиртуем – всегда флиртовали и флиртовать будем. Просто с годами меняются способы. В доисторические времена язык был примитивен – как и искусство обольщения. Тот, кто возвращался в пещеру, неся на плече самый крупный кусок мяса, имел все шансы зажечь огонь не только в очаге, но и в сердце избранницы. Пещерные дамы находили это привлекательным, и лучший охотник становился, как говорится, лучшей партией.

Впрочем, если задуматься, те времена вовсе не прошли. Прошли тысячелетия, а в XXI веке по-прежнему всеобщее восхищение достается владельцу самого роскошного автомобиля или яхты. Простите, милые дамы, что слегка утрирую, но согласитесь: хотя деньги сами по себе не делают пару счастливой, их наличие заметно облегчает задачу. Чтобы сегодня произвести впечатление, уже не нужно возвращаться домой с четвертью мамонта на плече – достаточно хорошего баланса на кредитке.

В первобытности выбор мест для любовных встреч был невелик: внутри пещеры или снаружи. И кто знает – может быть, первая искра вспыхнула между двумя влюбленными задолго до того, как был изобретен кремень? Это так романтично!

Перенесемся же на несколько тысячелетий вперед, в Средние века, к знаменитому «Роману о Розе», вдохновленному Овидием и его Ars amatoria [5], и к эпохе куртуазной любви доблестных кавалеров и очаровательных дам. Уже в 1180 году парижский клирик Андре Шапеллен в популярнейшем труде того времени «Искусство любить как подобает» подробно описывал любовные ритуалы. Мужчина должен был наступать, женщина – умело сопротивляться. Ей, мастерице в вопросах споров, даже предписывалось прибегать к иронии. Удивительно, но именно в ту эпоху оба пола считались равными и дамы сдавались лишь после достойной борьбы – что, конечно, одобрили бы современные феминистки. Молодых людей подвергали испытаниям похлеще, чем на шоу «Форт Боярд»: например, мужчину и женщину укладывали рядом в постель и разрешали только те ласки, на которые дама даст согласие, – при строгом запрете на «переход к делу».

Куртуазная любовь, доступная в основном дворянам, требовала утонченности. Наверное, именно поэтому сегодня многим девушкам не хватает подобного идеала – ведь от любви изысканной мы скатились к любви, скажем так, предельно прямолинейной, где высшей формой комплимента стало: «А ты ничего так!»

В XVII веке настоящий кавалер должен был уметь хранить сдержанность, быть очаровательным, остроумным – без пошлости, элегантным – без лишнего пафоса. Знакомства происходили при дворе или в дворцовых садах. Менуэт был неизменным средством соблазнения, а аллеи Версаля хранят тысячи историй нежных признаний. Можно было даже путешествовать по «Карте Страны Нежности» – вымышленной стране, придуманной прославленными прециозницами [6], теми самыми, над которыми потешался драматург Мольер. Там можно было проплыть по реке Склонности, миновать озеро Безразличия, побывать в деревеньках Любовное письмо и Любезное послание и достичь столицы Нежности-на-Уважении. Согласитесь, это было куда изысканнее, чем уик-энд за городом, и значительно дешевле – ведь все происходило в воображении.

В XVIII–XIX веках браки чаще всего устраивали родители – жених и невеста знакомились за считаные дни до свадьбы. Повезло – не повезло, протестовать было бесполезно: союз должен был расширить не только семью, но и владения – поля, земли, поместья.

Если же знакомство случалось без посредников, все происходило неспешно: молодые узнавали друг друга шаг за шагом, прежде чем обменяться целомудренным поцелуем. Как сказал юморист Альфонс Карр: «Поцелуй – это запрос на второй этаж, чтобы узнать, свободен ли первый» (кстати, мой «первый этаж» свободен уже давно). А Ги де Мопассан писал: «Поцелуй – это самый верный способ сказать все, не произнеся ни слова».

Браки по расчету никуда не делись – от Алиеноры Аквитанской, впервые увидевшей жениха в день свадьбы, до современных принцесс на яхтах. В XX веке появились брачные агентства, а за ними – и объявления в журналах, где обещали «подтолкнуть» судьбу. У аристократии и буржуазии из 16-го округа Парижа особой популярностью пользовались так называемые «ралли» – вовсе не гонки на машинах, а светские приемы, где юноши соревновались, кто быстрее покорит прекрасную дебютантку. К примеру, Шарлотта де Тюркейм участвовала в них чаще, чем Ален Прост в «Формуле-1». Правда, как мы еще узнаем далее, мужа она встретила совсем не там…

В 1960-е годы к делу подключилось телевидение. В США выходила программа «Игра в свидания», участниками которой были и такие персонажи, как Майкл Джексон и Фэрра Фосетт. Программа стала прародителем знаменитой французской передачи «Вращайте карусель», которую запустил продюсер Жак Антуан в 1985 году – задолго до появления модных «быстрых свиданий». Передачу вели Фабьен Эгаль и Эвелин Леклэр, и до 1993 года ее смотрели по полудням миллионы: зрители наблюдали за тем, как рождаются – или не рождаются – чувства. Все помнят растерянные лица кандидатов, впервые увидевших избранницу, с которой предстояло провести вечер, оказавшуюся, скажем так, не совсем мечтой их жизни. Вопросы звучали соответствующе: «Любите ли вы свиные мозги и, если да, сможете ли полюбить и меня?» (цитата подлинная, не из скетча Les Inconnus [7]). За восемь лет программа породила 42 брака и 39 детей – результат, учитывая численность одиноких людей, скромный, но, как гласит олимпийский принцип, главное – участие.

Спустя тридцать лет это «восхитительное» телешоу – как восклицал несравненный пианист Шарли Олег – породило немало потомков, включая сельскую версию «Любовь в лугах», где одинокие фермеры ищут любовь (в моем же случае любовь не «в лугах», а, видать, за горами [8]).

Затем телевидение пошло еще дальше: в реалити-шоу «Адам и Ева» участники встречаются нагими – полнейшая экономия времени, ведь тут можно сразу оценить «товар лицом». Совсем другое дело – «Любовь слепа», где свидания происходят в темноте. А британцы переплюнули всех, выпустив шоу «Никудышные» – спорный проект, в котором сводят людей с тяжелыми внешними недостатками (к счастью, пока никто из моих знакомых не догадался подать туда мою анкету).

С середины XX века французские одиночки стали лакомой добычей для ловких предпринимателей, обещающих любовь и счастье. Так родились «быстрые свидания» – семь минут на судьбоносную встречу для спешащих людей. Семь минут – это маловато, как сказал бы персонаж Ростана, Сирано де Бержерак; впрочем, он тоже в конце пьесы так и не женился. Сидеть напротив незнакомца и пытаться понравиться за столь краткий срок – трудная задача, особенно если вы хоть немного застенчивы.

Для таких застенчивых, а так же для фанатов концепции передачи «Голос», где внешность певцов не может повлиять на решение судей, придумали вечеринки, на которых участники надевают на голову бумажные пакеты. Отличное средство проверить, не оценивает ли вас собеседник исключительно по внешности, а не по уму.

Но чтобы найти любовь, голову лучше все же держать открытой. Поэтому появились «феромонные вечеринки», где вместо пакетов участники приносят футболки, которые носили трое суток подряд. Сегодня мы знаем, что феромоны – это химические соединения, играющие важную роль в сексуальном притяжении, поэтому формат программы – к тому же весьма успешный как в США, где он зародился, так и в Германии, Испании и сейчас во Франции – не так уж и нелеп. Запах становится ориентиром выбора: вы нюхаете пакеты – розовые для девушек, зеленые для парней – и, если запах нравится, фотографируетесь, чтобы владелец вещи узнал вас. Таким образом, молодые люди по аромату должны понять: быть ли роману? [9] Суть примерно та же, что и с походом в прачечную: некоторые идут туда со своим бельем не чтобы его постирать, а чтобы познакомиться с кем-то.