— Жизнь — это игра, да? — спросил я вслух, чувствуя присутствие Весера.

Он прятался где-то сзади. Я же повернулся, по-всякому вертел головой, но не мог его найти.

— Точно, Сань — игра! Наконец, ты начинаешь понимать эту простую, но важную хрень. А то, что произошло с тобой — это все такие пустые мелочи. Подумаешь, космос, звезды и величавый полет раздолбанного домкана… Будем считать, что все это дурная побочка после установки нового спелла. Да, вот еще: мне было по приколу, как ты это воспримешь. Молодец, пережил достойно — таких, как ты, в космонавты берут. Будешь хорошо себя вести, я тебе в следующий раз даже скафандр выделю и задам направление на Марс. На сегодня все! Давай, на юбилее увидимся! Перед тем как отправиться к Ири, залечу — ты же сам к ней на своей тарахтелке не доберешься. И, если строишь планы на Ириэль, лишних баб с собой не тяни.

— Эй, Весер! Эй! — рявкнул я, пытаясь его остановить. — И это ты мне говоришь? Не ты ли Полину Борисовну в это дело чуть не затянул⁈

Ответа не прозвучало, похоже, призрака уже не было рядом.

«Спокойней, спокойней, Саш», — сказал я себе. Мастер… Мастер глупостей тебя просто провоцирует, но на эмоции мы теперь не ведемся. Почти не ведемся. Очень плавно, словно доказывая себе совершенную невозмутимость, я тронул домкан. И надо же такому случиться, ровно в этот момент мимо меня пронеся голубой «Кристофер-3М». Новенький, с угольно-черными колесами и позолотой, дорого сияющей в лучах низкого солнца. Тачка редкая, особо если учесть, что едет она едет с нашего небогатого Слободского района. Кто, как не Самгина!

Не то, чтобы я успел по Насте соскучиться, но решил догнать эту сучку и прижать ее к обочине где-нибудь за мостом. После полета в космос мне остро хотелось каких-нибудь эпохальных свершений еще, а до сожжения храма по времени было далековато. Визит к барону Карпину я пока не считал за деяние достаточно серьезное. Но хотя как там повернется.

Самгина ехала не быстро, и еще до конца моста я пристроился за ней. Почти за ней: нас разделяли рейсовый дилижанс и едущий за ним солидный «Юритт-11». Когда же Большой Литейный перешел в дорожную развилку, и Настя свернула к железнодорожному вокзалу, я ускорился, обошел «Юритт-11» и поравнялся с машиной Самгиной. Посигналил в клаксон, потом махнул рукой, давая понять, чтобы она приняла вправо и остановилась.

Я видел Настю через боковое окно салона, но видел плохо — солнце отражалось стекле. Кажется, Самгина покачала головой. Вот же сучка, останавливаться она не пожелала! Если от солнечных бликов мне не мерещилось ничего лишнего, то с ней рядом сидел еще кто-то.

Ничего не осталось, как долбить по клаксону, терзая воздух резкими звуками, и, следуя вровень с «Кристофером», поджимать его к обочине. Едущий за нами черный «Юритт» тоже почему-то начал сигналить. Настя явно не хотела подрать бок своего дорогого красавца. Сдалась практически сразу, съехала на обочину ровно там, где начинался небольшой пустырь. За ним виднелись железнодорожные пути и деревянная будочка смотрителя.

Поскольку у моего домкана тормоза прослабленные, я проскочил мимо места остановки «Кристофера» метров семь. Движением, ставшим привычным, перемахнул через левую дверь, не открывая ее и, когда повернулся, вместо Насти увидел здоровенного мужика лет пятидесяти. Ростом он на голову превосходил меня, в плечах тоже раздался прилично, мордень его обрамляла всклокоченная борода. Меня он, конечно, не напугал, поскольку еще мой тренер твердил: «большой шкаф громко падает», и я правоту его слов много раз подтверждал на практике.

Помимо здоровенного мужика образовался еще один сюрприз: тот черный «Юритт» тоже становился — съехал на обочину сразу за «Кристофером». Из «Юритта» вышло два невысоких, но крепких видом мужчины, с суровыми лицами и глазенками до предела озабоченными. У того, что стоял слева, под бежевым пиджаком поступали не только крепкие мышцы, но и штуковина похожая на пистолет. Братки? Нет, скорее телохранители. У этих взгляды не борзые, а серьезные, оценивающие вероятные риски.

— Экий вы нахальный молодой человек! Что вам от нас надо⁈ — басовито произнес высокий бородач, скрестив руки на груди и глядя на меня с раздражением, но в общем-то беззлобно.

Тут же открылась водительская дверь «Кристофера», и из нее выпорхнула Настя. Я не тупой — то, что передо мной Дарвинский, догадался сразу, тем более от Поли слышал, что он мужик рослый и бородатый.

— Это Рублев! — вступилась Настя, беря фабриканта за руку. — Саша Рублев, с которым у нас «АпПельсин» пополам.

Пополам⁈ Нет я, хренею с Анастасии Тихоновны! Вот обломать ее сейчас этот «пополам»? Кстати, Веня хоть и оформил передачу ей 15% бизнеса, я эту бумагу еще не подписал. Подписать-то подпишу. Какая-никакая подруга, а я друзей с обещанным не кидаю. Просто скромнее надо быть — не злить меня подобными речами.

— Ты чего, Саш? Срочно прям? — отпустив руку Дарвинского, рыжая сучка направилась ко мне, виляя хвостом так, что глаза бородача прилипли к ее заду и наполнились умилением.

— Да так, надо на пару слов. Секретных, — я отошел за «Калифф Калс», уводя Самгину за собой.

— Чего? — шепотом спросила она.

— Это твой ебарь? Дарвинский? — ответил я на ее вопрос своими, не менее справедливыми.

— Ну, Саш… — она покраснела, даже губки покусывать начала.

— Ладно, не паникуй. Дурного при нем ничего не скажу. Только вот это… Ты же мне дала сегодня пятьдесят рублей? Дала… Это молодец. Мне приятно, — я смотрел на нее с милой улыбкой. Любовался ей. Нет, ну правда, сучка хороша. И солнышко, что уже катится к закату, прямо так в тему к рыжим волосам — сияют они в его лучах. Не девушка, а золото. Если бы не было рядом Дарвинского, то сейчас все могло случиться по-другому.

— Рада была…

Настя хотела сказать, что-то еще, но я ее перебил:

— Это хорошо, что рада. Очень хорошо. Друзей надо выручать. Чтобы не ломать твою радость и не переводить наши возвышенные отношения в меркантильные, этот полтинник я тебе отдавать не буду.

— Рублев! — ротик Насти приоткрылся.

Я, довольный силой собственных слов, продолжил:

— А теперь скажи, что ты шлюха. Давай, дорогая, просто признайся в этом!

— Саша, имей совесть! Здесь Дарвинский! — тихо произнесла она, повернувшись вполоборота.

— Ну и что? Он разве не знает? Скажи, дорогая! — настоял я. — Всего два простых слова. Я же их сказал. Сказал даже при Картузове.

— Саш, ну пожалуйста! Если так хочешь отыграться, я потом скажу! — взмолилась она, поглядывая на фабриканта, деловито ходившего вокруг ее домкана.

— Настя, давай! Торг здесь не уместен! — я сделал шаг к ней.

— Саш!.. Я сейчас заплачу! — Анастасия Тихоновна скривила личико. — Давай скажу при Картузове!

— Сейчас, Настя! Сейчас! Я жду! Иначе я от нетерпения обниму тебя при нем и даже… — я понизил голос до угрожающего шепота, — поцелую!

— Я шлюха… — едва слышно произнесла Самгина. — А ты сволочь!

— Вот это было лишнее! Еще раз скажи громче! — потребовал я.

— Я шлюха… — выдавила она, украдкой поглядывая за Дарвинским.

— Молодец. Хорошая девочка. Честная, — я не стал ее мучить больше. — И счет между нами 2 — 1 в мою пользу. Хотя нет, если учесть 15% акций, ты пока лидируешь. Но я натурой все возьму.

Ну вот, бумеранг вернулся. Теперь уже я приобрел возможность влияния на Настю, а не она на меня, хитро шантажируя Ольховской. Конечно, это был не реальный шантаж, а игра между нами, однако игра, иногда приносящая не только эмоции, но и приятные дивиденды.

— Саш, мы же друзья, — Самгина перевела дух и улыбнулась.

— Ага. И еще любовники. И любовь наша называется сардонической, — я подмигнул ей. — Ладно, поехал я дальше. Рад был видеть.

— Да, кстати, — я остановился, и она, наверное, опасаясь, что мою речь услышит ее волокита, тут же вернулась ко мне, точно дрессированная собачонка. — Вот что… — я коснулся пальцем ее плеча. — Сейчас еду к твоему бывшему… Ублюдку Карпину. Хочу поставить ему на вид свой сгоревший дом.