***

Кондитеры со своими покровителями направлялись к дверям, которые позволят им вернуться в человеческий мир. Каждый дом подопечного, после подписания контракта, был связан с домом марципанца, из-за чего связь между ними всегда была крепка. Но вот крепкая связь между Кондитерами часто была натяжной, готовой порваться в любой момент.

А иногда такой непрочной связью обладали и марципанцы.

— Раз ты слышал про турнир, — начала Лида, — то, возможно ли, что ты будешь участвовать? Я слышала, ты — фаворит королевы. Мы обсуждали, как выиграть и помочь королю сохранить власть. Нам нужны те, кто будет помогать друг другу во время прохождения испытаний. В команды объединяться нельзя, но помогать друг другу никто не запрещает… Так вот…будешь ли ты участвовать? Люди-Кондитеры, как мне сказали, тоже могут…

Максим проигнорировал вопрос девушки, продолжая идти по выложенной грильяжем дороге. Сейчас Лида очень жалела, что ее ступни были обуты в тяжелые кроссовки, снимать долго, а так, вес был бы самым подходящим для знакомства их с затылком этого хамоватого парня.

— Эй, я к тебе обращаюсь!

— Слушай, — произнес Горький, оборачиваясь к своей нежеланной спутнице. — Ты, правда, не понимаешь?

— Не понимаю чего? — нахмурилась Воздушная.

— Что это ты во всем виновата, — скривившись, заявил Максим, вызывая у девушки волну возмущения.

— П-прости?!

— Притормози, парень, — вступился за подопечную Зефир, обходя девушку, чтобы та осталась за его спиной. — Я тут заметил, что у тебя к ней какие-то претензии с самого начала появились.

— Еще бы. Если бы она держала рот закрытым, то Безе считали бы похищенным, а не сбежавшим.

— Если бы ты рассказал королеве, что он хочет сбежать, ничего бы вообще не произошло! — выкрикнула Лида из-за плеча своего покровителя.

— Конечно, — кивнул Максим. — Это я, пытаясь следить за ним, виноват, а не ты, раструбившая всем гостям о том, что Безе сбежал через потайной ход.

— Я этого не говорила!

— Ты сказала о коридоре с картинами, а Джелато этого было вполне достаточно.

— Да откуда я знать могла, что там какой-то потайной ход есть?!

— Да все знают, что во дворце этих ходов тьма тьмущая. Если тебя не спрашивают, нужно молчать, — сказал Горький, скрещивая на груди руки. — Родители, видимо, не привили тебе манеры. А еще Кондитер в каком-то там поколении.

— В четвертом! — гордо заявила Лида, отдвигая Зефира в сторону и вновь оказываясь перед юношей. — И мои родители научили меня всему, чему нужно было!

— Как-то не заметно.

— Зато мне заметно, что у твоих с фантазией было не богато! Максим Горький? Серьезно? На другое имя воображения не хватило? Или они на тебя грандиозные планы строят?

Лида не считала, что переходя на личности, она сделала что-то не так. Если оскорбляешь чьих-то родителей, будь готов, что твой оппонент проедется и по твоим, но от того, как изменилось лицо юноши, и как скрипнули его зубы, девушка поежилась и опасливо сделала шаг назад.

Возможно, ей стоило быть умнее и промолчать.

— Продолжая ссориться друг с другом, мы ничего не добьемся, Максим, — произнес Трюфель, стараясь не дать конфликту разрастись. — Зефир, госпожа Лидия, давайте же забудем о взаимных обвинениях и поговорим на более серьезные темы.

— Обвиняет здесь всех только твой подопечный, — сказал марципанец, невежественно указывая пальцем на Горького. — Ты должен был лучше следить за ним. Как он вообще оказался во владениях Шарлотки без тебя?

— Верно, я не углядел и полностью признаю свою вину, но, Зефир, давай забудем наши старые разногласия. Сейчас ситуация выходит из-под контроля. И всем нам, как сказала госпожа Лидия, нужно держаться вместе и помогать друг другу.

У Зефира с кем-то могут быть разногласия? Ни за что в это не поверю, подумала девушка, разглядывая марципанцев.

Трюфель казался ей чрезмерно сдержанным, воспитанным и расчетливым. Образ строгого дворецкого, который должен был следить за порядком в доме и за вверенным ему ребенком, так отчетливо представлялся в голове Лиды, что, даже имея довольно богатую фантазию, она не смогла себе представить его злым или раздраженным.

Зефир же по натуре своей был серьезным, но в силу каких-то собственных мировоззрений, чаще всего шутил, веселился и был тем еще проказником, который мог и муку по кухне рассеять, и миски для смешивания ингредиентов спрятать.

Лида всегда удивлялась тому, что в повседневной жизни он намеренно ведет себя беззаботно. В детстве она предполагала, что он попросту неправильно что-то понял, изучая человеческий быт и людское поведение в обществе. Но, когда однажды, будучи маленькой девочкой, она по-детски отругала его, попросив быть самим собой, то есть, серьезным и рассудительным, Зефир лишь отшутился, а после старательно избегал ее общества на протяжении нескольких дней.

И только ее слезное обещание больше его не ругать, вернуло прежнего Зефира, который шутил, веселился и прятал посуду.

— До начала турнира осталось четыре дня, учитывая сегодняшний день, — произнесла девушка, считая, что с взаимными обвинениями и в самом деле пора завязывать. — Королю и королеве нужна помощь Кондитеров, которые верны им.

— Верно, госпожа Лидия, — сказал Трюфель и выжидающе посмотрел на своего подопечного. — Максим, ты ведь так же, как и она, считаешь, что, чем больше верных подданных будут участвовать в турнире, тем больше у нас шансов противостоять герцогству Парфе.

— Мало ли, что я считаю, — произнес Горький. — Никто из вас не согласится участвовать, я ведь прав? Вы все боитесь летального исхода, хотя, никто и не помнит, какие именно испытания были во времена первого турнира.

— Но все помнят, что только четверым удалось выйти из этого турнира невредимыми, — уголки рта его покровителя нервно дернулись, но он старался оставаться невозмутимым. — Поэтому наш страх вполне обоснован.

Максим ничего не ответил, продолжая свой путь к дому Трюфеля. Марципанец, быстро извинившись и попрощавшись за них обоих, последовал за ним, оставляя Лиду и Зефира одних на грильяжной дороге.

— Ты с ним в ссоре?..

— Нет.

— Похоже, что он тебе не нравится.

— Тебе кажется.

— Это вряд ли, — протянула Лида, смотря вслед уходящим.

— А у тебя с этим, что? — Зефир кивком головы указал на темноволосого юношу. — Любовь, что ль, неразделенная?

— Фу, на тебя, — скривилась девушка. — Он видит во мне соперника на конкурсе, вот и дерется.

— Похоже, что он тебе тоже не нравится.

— Похоже, — согласилась с ним Воздушная. — Давай, поспешим домой. Родители уже должно быть там все издергались.

Марципанец согласился. Все же родители девушки, так же, как и она сама, были его подопечными. А заставлять подопечных волноваться не в правилах у покровителей.

До начала турнира оставалось четверо суток.

***

К полудню следующего дня, из-за неожиданного наплыва посетителей, родители Лиды послали ее за покупками в ближайший магазин, перед этим составив приличный список продуктов, которыми требовалось заполнить их подсобное помещение.

— Ура-ура-ура! Я наконец-то на улице! — выглядывая из большой, льняной сумки, которую, благодаря длинному ремню Лида могла носить через плечо, проговорил Зефир.

— А если тебя кто увидит? — сквозь зубы процедила девушка, заталкивая покровителя обратно. — Я согласилась взять тебя с собой только потому, что ты не прекращал ныть!

— Я так давно не был на улице…

— Мы же все вместе недавно ездили загород!

— Так то было на машине…

— Чем тебе вообще эти прогулки нравятся? Хочешь подышать воздухом, вперед, через розовую дверь в свой мир!

— Мне нравятся люди, — улыбнувшись, сказал Зефир, сидя на дне сумки и перечитывая написанный аккуратным почерком Татьяны список. — Вы так отличаетесь от нас, что за вами интересно наблюдать.

— Неужели за столько столетий ты не насмотрелся?

— Каждое поколение разительно отличается от предыдущего. Через несколько лет ты сама начнешь это замечать.