— У меня место для фаната на тренировках освободилась… жениха же сожрали… будешь приходить? — тихо спросила она.

— Сожрали, надо же, — вскидываю брови, — А кто?

— Да там… так… мальчик один черноволосый, — как-то иначе улыбается она, — Смешной такой, и странный.

— И что же… — не могу не улыбнуться так же в ответ, отчего атмосфера меняется моментально, и я уже её не контролирую, — Занять место вашего преданного фаната и жениха?

— Ну вы не торопитесь, хотя бы просто фанатом на тренировках сначала. Девушкам нужна поддержка…

Э…

Что? Почему я не слышу: «Ну ты и дурак Лео»? Какой «торопитесь». Какой «сначала»⁈ То есть этот вариант НЕ отбрасывается⁈

У кого, у брата с сестрой⁈ Я думал у них дружба просто была!

Вика в этот момент тепло выдохнула и облизнулась. Я же застыл. Я не знаю, что сейчас будет! Мне вообще страшно! Я же так, побаловаться хотел, а не превращать жизнь ДРУГОГО человека, чьё тело я занял, в какой-то эпос с кучей поворотов! Я не уверен, что он оценит! Но и пошевелиться не могу, потому что… потому что…

Да ну чёрт, ну я же, вот именно Я, котяра — не Леонард!

— Ну что, придёте? — уже более игриво улыбается она.

— Будете ждать?

— Всегда ждала, — она подсаживается ближе, наши лица буквально в десяти сокращающихся сантиметрах, — Нравится ваш… пристальный взгляд. Между прочим, аналитический — без вас, дорогой фанат, я совершенно перестала прогрессировать! Кто ошибки подметит? Куда ногу поставить… что напрячь… — Вика приближается, — А что наоборот… стоит… рассла…

— Так, а ну-ка, — я резко увожу её голову в сторону и поворачиваюсь на дверь.

— Уа-а? — она валится на кровать, — А? С-стой, погоди, давай хотя бы начнём с…

Я резко поднимаюсь, быстрыми шагами иду к двери, открываю и вижу её! Так и знал! Ха! Так и знал, что не ошибся! Я видел и слышал её, когда заходил сюда!

И это просто идеально.

— Уой! — Шарлоттка подскакивает как мышка, держа свою плюшевую игрушку.

— А ну-ка, малявка, сюда, — я беру её за руку, поднимаю и тащу в комнату.

Дверь захлопывается, а Виктория резко вскакивает с кровати, поправляя растормошённую, чуть задранную на её теле рубашку.

Я ставлю Шарлотту, и она как висела в том же положении с плюшевым котом в руке, так и продолжила стоять, будто я солдатика оловянного с места на место переставил. Вообще пофиг ей!

Жёлтая ночнушка в вышитых лапках, рукава ниже пальцев, на макушке хохолок.

Стоит и смотрит. Долго. Серьёзно, почти не моргая, как маленький следователь на месте преступления.

Место преступления, к слову, налицо — краснющая Вика, чья рубашка мистическим образом решила задраться вот именно сейчас, и я, который… вообще какого чёрта тут забыл⁈

— Ого-о-о… — тянет Шарлотта, — Паняяяяятна…

— Чё тебе понятно⁈ — цедит Виктория сквозь зубы.

— Всьо.

Малявка топает к кровати, карабкается на край, усаживает рядом плюшевого кота и начинает болтать ногами. Подол свисает до пола, ноги всё равно не достают.

— Я никому не скажу, — заявляет она, — Честно-честно!

— О чём⁈ — рычит Вика.

— А что вы тут балуетесь! И что нет жениха твоего здесь, и вы всё это притворились, чтобы ночью в комнате закрыться!

Видели бы вы лицо Виктории… у неё глаза ТАК высоко на лоб залезли, уши ТАК раскалились, будто сейчас пар пойдёт!

— Шарлотта, это не то, что ты…

— Если, — задирает девочка палец.

Вика захлопывает рот на полуслове.

Я хмурюсь, вздыхаю и складываю руки на груди, а лицо делаю серьёзное, как на переговорах с Беатрис.

Шарлотточка же хочет почувствовать себя серьёзным шпионом? А детей надо порой баловать.

— Если что, о Шарлотта? — спрашиваю я.

— Ха⁈ Ты что, с ней торгуешься⁈ — шипит Вика.

— Она пришла с предложением, — пожимаю плечами, — Невежливо не выслушать.

— Да нам нечего скры… — осознает Вика, что помимо её странного положения на кровати, было ещё и… ну… УБИЙСТВО, — Ах ты мелкий, хитрый гоблин, Шарлотта!

А Шарлотта реально лыбится как самый хитрый и довольный гоблин! Ей прям нравится шантажировать, она прям наслаждается!

— Я тоже хочу быть главной, — объявляет она, — В приюте у Клары.

— В каком… — Вика моргает, — В каком-каком приюте?

Пауза. Вика поднимает глаза к потолку, и по лицу видно, как у неё внутри что-то проворачивается: щёлк, щёлк, щёлк… и встаёт на место.

ШЛЁП!

Ладонь со всей Закалки прилетает ей же в лоб. Звонко, на весь дом! А следом долгий выдох сквозь пальцы. Пока Вика потирала лицо, она чуть кожу себе не содрала — настолько она устала и не хотела это слышать.

— Да что ж вы все об этом помните… — стонет она в ладонь, — Ой, да ну вы серьёзно?.. Да не хочу я все деньги на хотелки Клары отдавать! Пусть мама этим займётся, я-то что⁈

— Я — серьёзно. Обещания надо держать? — киваю, — Главной кем?

Шарлотта задумывается. Чешет макушку, хохолок встаёт ещё выше. Щурит один глаз, потом второй.

— Главной по пузикам. Хочу чухать котиков! И не только. Чух-чух. Все поглаживания у меня согла… шоголо… э-э-э… голосуются со мной!

— Должность ответственная, — совершенно серьёзно киваю я, — Носочек пузо кому попало не даёт! Это разрешение нужно! — снова киваю я, — Хорошо, главная по пузикам. Но с испытательным сроком.

— Это как?

— Месяц молчишь — должность твоя навсегда.

Шарлотта шевелит губами, считает. Один пальчик загнула, второй…

— Хорошо! — вскидывает она ручку как маленький бизнесмен.

— Отлично! — улыбаюсь, назначая нового директора по пузикам.

— Вы оба ненормальные, — выдыхает Вика в потолок.

Жмём руки. Вернее, я жму рукав — ладони из него не видать, так что торжественно беру пустой край и трясу. Шарлотта серьёзно трясёт в ответ. Видели когда-нибудь, как ребёнок в ночнушке закрывает сделку? Я теперь видел. Зрелище не для слабонервных.

Она сползает с кровати, подхватывает кота за лапу и топает к двери. У порога оборачивается и щурится с такой ехидной мордахой, что у меня хвост бы распушился, будь он на месте.

— Это для начала… — что-то садистское проскальзывает в её невинной детской улыбке, — Спокойной ночи, Вика! Спокойной ночи… Люциан. Буэ! — совершенно натурально изобразила она реакцию, будто и правда видит Люциана, а затем закрыла дверь и ушла.

Её босые пятки шлёпают по коридору, потом по лестнице, вниз, а потом в сторону кухни.

«За рулетиком она всё-таки пошла», — хмыкаю я про себя, — «А нас так, оприходовала по пути».

Вика смотрит на закрытую дверь. Затем на меня. Затем на дверь.

Пауза. Такая, что слышно, как гудит лампа. Руки у меня ещё помнят её ладони, и куда их девать, я не знаю.

Прячу в плед. Куда ещё?

— Когда по легенде Люциан уходит? — спрашиваю, намекая, что ситуация странная, и выдернула из неё нас только мелкая шпионка.

— Да вот сейчас должен… — вздыхает Виктория, так же не зная куда деть взгляд, — Тебе бы в комнату. Я сделаю вид, что выгоняю его, а ты пошуми, чтобы алиби было, что ты так-то спишь.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи? — улыбаюсь.

— Мхм… спокойной.

И прежде, чем я бы вышел в снова опустевший коридор и прошёл бы в комнату напротив, я услышал:

— Спасибо, Лео. За Люциана… да и вообще. Рада, что мы снова общаемся.

Я замираю.

Я хотел ей сказать о смерти Леонарда! Хотел развеять всю эту легенду! И тогда бы вышло, тогда бы всё встало идеально! Но сейчас? После смерти жениха? После шантажа? После всего пережитого?

Нет, друзья. Виктория держится только на её связи с Леонардом. Только поэтому она так спокойна, только поэтому принимает и не истерит, а наоборот, радуется, ибо ненавистного Люциана заменили на любимого ею Леонарда. А если я скажу, что и Леонарда нет? Что в его теле вообще хер пойми ЧТО?

Тогда она уже держаться не будет.

Не могу. Просто нельзя ей это говорить. А если спросит, что я имел ввиду — скажу, что «умер прошлый я, после чего изменился и повзрослел».

— И я рад. Мне нравится с тобой вот так общаться, — и я выхожу.