для самого Иоанна ощущение близкого Мессии было

неожиданным, он очень уверенно и с самым большим чувством

обещал – да, уже близко! Уже буквально идет, приближается

прямо сюда!

Огромный эмоциональный накал накопился и в самом

Крестителе, и в крестившихся.

И вот, в общем потоке людей, традиционно пришедших

сегодня на обряд, Иоанн замечает Иисуса. И вдруг пророческим

оком Иоанн видит в Нем Мессию!

Иоанн уверен в этом сразу же и настолько, что в смятении

поначалу даже отказывается крестить Иисуса, ибо полагает, что, наоборот – это Иисус должен крестить самого Иоанна на правах

Мессии.

И Христа не удивляет эта догадка Иоанна, и Он с ней не

спорит – О н знает. Он просто не хочет театральщины.

И поэтому предлагает обойтись без экзальтации – пусть

сегодня для окружающих всё останется именно так, как оно им

привычно, давай, пока обойдемся без публичных эффектов.

И входит в Иордан как все до Него.

И вот здесь для нас большой вопрос, читатель, – состоялся

публичный эффект, или не состоялся?

То есть – мы переходим к намеченному разговору о Голосе.

Здесь, у евионитов – состоялся.

А в канонических Евангелиях?

Сейчас для тех, кто счел предыдущий вопрос (про

канонические Евангелия) украшательским приемом для складности

речи – сразу же скажу, что это не так. В Евангелиях очень часто

еще надо разбираться.

А сейчас для тех, кто полагает, будто любая ссылка на

Евангелия означает ссылку на однозначно понимаемый и

законодательный факт – тоже сразу скажу, что евангельские

тексты не являются священной коровой, ибо в них есть и

расхождения, и противоречия, и даже выдумки.

Когда я постоянно обращаюсь к Евангелиям как к стандартам

обоснования канонической Веры, то я здесь обращаюсь не к букве, а к духу. Потому что евангельская буква, как текстовая

информация, не безгрешна. Но дух, который эта буква собой

вызывает – обладает силою открытия небес.

Если бы мы относились к Евангелиям, как к священным

текстам, то и смысла не было бы затевать нашу работу. Это была

бы всего лишь война текстов. И можно было бы просто нанять

педантичных людей для механического сличения и периодически

делать механические выводы на основании механических

результатов.

Но сила Евангелий как раз и состоит в том, что:

–

четыре разных человека рассказали четыре разные

истории Пришествия не только так, как они это сами видели, но

еще и так, как они это слышали в той части, в которой сами не

присутствовали;

–

эти четыре разных человека рассказали четыре разные

истории именно потому, что каждый хотел своим рассказом

утвердить своё понимание целевых ориентиров смысла событий и

с помощью этого обручить людей именно своей правде;

–

но все эти четыре разные истории создаютодну единую

Историю Пришествия, которая возвышается над четырьмя

историями своим отдельным и самозначным Содержанием.

Я скажу даже так – то, что незыблемо формируется всеми

четырьмя Евангелиями, не устроило бы ни одного из евангелистов

по отдельности.

Христианская доктрина собирается из этих четырех

Евангелий таким образом, что этот путь невозможно