ли мы право гадать в

таком ответственном деле?

И, хотя, скажем еще раз, в некоторых местах можно выудить

что-то, более-менее связное, но этого слишком недостаточно, чтобы получить импульс к реформе христианства.

По стилю этот текст напоминает традиционный

древнегреческий жанр – «диалоги». Кстати, документ так и

называется «Диалог Спасителя». Греки были любителями этого

жанра, в котором философские концепции излагались в виде бесед

и реплик очень авторитетных фигур – от различных богов, до

признанных мудрецов человеческого рода.

Это такой очень удобный жанр для высказывания своих

мыслей. Хочешь потрясти мир? Выскажись! Высказался? И, что?

Никто не слушает? Тогда вложи свои идеи в уста одного из двух, исторически значимых героев, и твоя мысль сразу же обретет

пространство, ранее для неё недопустимое.

Такой жанр. Очевидно – оттуда. Причем исторически

значимый герой – Иисус Христос.

Но, к чести данного автора, его «Диалог» обошелся без

эзотерического бреда и ведется в естественных формах речи, в

которых всегда изъяснялся Иисус Христос.

Матфей сказал, "Скажи мне, Господи, каким образом

мертвые умирают, и как живые живут".

Господь сказал, "Ты спросил меня о [...] который глаз не

видел, ни я не слышал этого, кроме как от тебя. Но я говорю

тебе, что когда то, что дает силы человеку - удалено, он будет

называться 'Мертвый'. И когда то, что живое уходит, что

мертвое, [...]".

Иуда сказал, "Еще зачем, ради истины, они <умирают> и

живут?"

Господь сказал, "Все, что родится от истины не умрет. Все, что родится от женщины умрет."

Мария сказала, "Скажи мне, Господи, зачем я пришла в это

место, получить или потерять?"

Господь сказал, "Ты разъясняешь изобилие открытого!"

Мария сказала ему, "Господи, есть место, которое [...]

недостает истины?"

Господь сказал, "Место, где меня нет!"

Мария сказала, "Господи, ты страшен и удивителен, и [...]

те, кто не знают тебя."

Матфей сказал, "Почему мы не отдыхаем немедленно?"

Господь сказал, "Когда вы сбросите это бремя."

Матфей сказал, "Как малый соединится с большим?"

Господь сказал, "Когда вы откажитесь от дел, которые не

смогут следовать за вами, тогда вы успокоитесь."

Мария сказала, "Я хочу понять все вещи, также как они!"

Господь сказал, "Он, кто найдет жизнь! Ибо она - их

богатство. Ибо [...] этой вселенной [...], и золото и серебро

вводят в заблуждение".

Скорее всего текст даже не против Евангелий, а всего лишь

некая философская пьеса. Автор апокрифа, вероятно, сформировал

себе концепцию центральной сцены: «Спаситель возвышается над

амфитеатром, ученики находятся группой чуть поодаль, выдвигаются по одному и что-то по очереди спрашивают.

Спаситель коротко и хлестко отвечает».

Подобная концепция показалась ему привлекательной, и он

попробовал ее реализовать в литературной форме, не искажая

никаких евангельских фактов.

В свое время Данте Алигьери тоже нафантазировал много

чего, вольно опираясь на основы, заложенные в Евангелиях, но его

современники не нашли повода объявить это претензией на

богооткровение. Все эти вольности к тому времени твердо

воспринимались как литература. И, кстати, у Данте в его

«комедии» Иисус Христос тоже присутствует среди персонажей.

Вот и здесь