и

божественный Логос - это Бог. Он тот, кто всегда терпеливо

относился к человеку, и он пожелал породить смирение в

высокомерном. Он тот, кто возвысил человека, и тот стал

подобен Богу, не для того, чтобы свести Бога вниз к человеку, но

чтобы человек стал подобен Богу. О великая благость Бога! О

Христос - царь, который явил людям великое божество! Царь

всякой добродетели и царь жизни! Царь веков и владыка небес!

Услышь мои слова и прости меня!»

Достойно уважения, но для нашего дела не пригодится –

текст большой, но, пожалуй, даже только в этом, приведенном

выше, абзаце, хранится достаточно многое из того, что составляет

основу канонического христианства. Поэтому для реформ он не

содержит ничего притягательного. И это хорошо.

«Три стелы Сифа»

Стела – это каменный элемент надгробия с текстом. То есть, могила с архитектурными излишествами.

И получается, что «отец живого и непоколебимого рода» Сиф

(автор надписей), не просто умер и был погребен, а очень сильно

умер и очень сильно был погребен – с троекратной надежностью.

И вот некто Досифей, шатаясь по кладбищам, заплутал в трех

стелах Сифа, а, пока выбирался оттуда, читал их вслух и выучил

наизусть. И теперь, счастливый, что живой, пересказывает нам

содержание, ничего не утаивая.

Несмотря на мрачный антураж погоста, эхо бывшей жизни

Сифа раздается на его могиле заздравно и даже весело.

Сам ли Сиф так увлекся, когда составлял этот текст под свою

будущую кончину, или кто-то другой, кому эта кончина доставила

истинную радость – непонятно, но все эти надписи созданы совсем

на другой манер от кладбищенского.

Если же говорить не о стиле, а о содержании, то стелы

больше посвящены благодарениям каким-то деятелям пантеона

какой-то системы верований, которую, наверное, надо было бы

как-нибудь назвать, но никто не знает – как.

Объекты преклонения разные – от некоего, прости-господи,

«Отца Пигерадаманта», до всё той же, не при детях будет

сказано, «Софии Гнозиса».

Но главный сюжет не в этом. Вербальная благодарность

богам и сущностям – это лишь внешняя и даже ложная повестка

переклички стел, ибо главное содержание состоит в исполинском

переживании, которое испытал наш герой в пространстве трех

надгробий.

Переживание шло по нарастающей, захлестнуло полностью, но потом, со временем, отступило. Пройдемся по его этапам.

В первой стеле автор сразу же показывает океаническую

полноту непроявленных чувств, потому что начинает свою речь с

тоста:

«Я славлю тебя, Отец Пигерадамант.

Ведь я - твой (родной) сын, Эммаха Сиф, которого ты

породил в нерожденности во славу нашего Бога.

Ведь я - твой сын, а ты - мой Ум, (о) мой Отец.

Я посеял и породил, а ты увидел величия.

Ты Стоящий, так как ты - бессмертный.

Я славлю тебя, Отец. Благослови меня, Отец.

Я существую благодаря тебе, ты существуешь благодаря

Богу.

Я благодаря тебе в Нем.

Ты - Свет, видящий Свет.

Ты явил Свет.

Ты - МИРОТЕАС, ты - мой МИРОТЕОС».

По всему видать, что автор человек настроения, но пытается

держать себя в руках.

Поначалу ему это удается.

Но затем осторожная радость потихоньку набирает

повышающий тренд, бурно разгорается и в итоге закипает, переходя в критическое возбуждение:

«Ты спас!

Ты спас!

Ты спас нас!

(О), увенчанный!

(О), венчающий!

Мы вечно славим тебя.

…

(О), Трижды Муж!

Ты Стоишь, ты Встал.

Ты разделился всюду, (но) ты остался единым. И тех,