[ггг], ауэйэу, ойоу, эу, …Мужская Душа - Третья Форма (состоит) из

Простых Гласных Звуков: ааа, эээ, эээ, иии, ооо, ууу, ооо, ооо, ооо. … А из них (сделаны) Дифтонги».

Если кому-то из наших читателей этого мало для работы по

кардинальному преобразованию христианства, то я подкину еще:

«А вы (Сизигия) надеваете те, что похожи друг на друга -

Гласные и Согласные. Вот некоторые (из них): багадазафа, бегедезефе, бегедезефе, бигидизифи, богодозофо, бугудузуфу, бoгoдoзoфo. И остальные [...] бабебебибобубо. Но остальные

различны: абебебибоб, чтобы вы (Сизигия) смогли собрать их и

быть отделёнными от Ангелов».

Каким-то странным образом эти достижения Марсана до сих

пор не вошли в науку фонетику и затерялись во времени. Не

отделены пока еще от Ангелов. А люди ждут.

Но мы будем иметь это в виду не сейчас, а в какой-нибудь

другой работе.

«Истолкование Знания»

Это очень интересный текст. Такие редко сегодня встретишь.

Только в древности. Ибо это – ярчайший пример расплавления

интеллекта, взявшегося за непосильное дело.

Автор – человек, несомненно, старательный, но несчастный, потому что вздумал делать то, что делают другие, руководствуясь

только одним неукоснительным обоснованием – если другие

делают, то почему я не могу?

Железное обоснование.

Что делают эти «другие», притягательного для автора? Эти

другие – пишут.

Вот и автор решил писать. Как решил, так и сделал. Ибо

обрел мотивацию исследовать природу веры и сознания в

культурных шаблонах своего времени.

Как обрел, так и воплотил. Но при этом рациональные

побуждения получили у него безумные воплощения.

Если говорить именно с точки зрения исследования сознания, то в самом начале работы автору удается, хоть и в сложных

образах, сформировать феномен веры – это эффект убежденности

человека во внутреннем содержании самой веры, и более ни в чем

ином. То есть человеку для веры не нужны никакие аргументы, кроме самой веры.

Он подчеркивает, что вера – это не итог какого-либо точного

знания. Двое могут знать одно и то же, но один будет иметь веру, а другой – нет. И наоборот: кто-то вообще не будет знать чего-то, способствующего вере, но будет верить; а второй будет всё это

знать, но верить не будет. Дело не в знаниях.

Сам автор исходит из того, что Вера – это результат выбора, продиктованного теми обещаниями, которые содержатся в вере.

Христианская вера создает возможность победы над смертью, и

вот именно эта возможность подпитывает веру, а не элементы

какого-то знания.

Но при этом вера не может быть пустой и бессодержательной, ибо вера всегда и в любом случае – это тоже какое-то знание.

Поэтому автор и занимается, как гласит его работа,

«истолкованием знания» – ведь знание, которое составляет

содержание Веры, оно, хоть и не может доказываться

инструментами обыденных понятий, но оно и не может этими

инструментами опровергаться.

Честно сказать, это мы сейчас сами за автора тут постарались

изъясниться более или менее понятно о его намерениях. И это

единственное, что удалось понять вообще из его текста.

Кроме вот этих общих мотивов, дернувших автора взяться за

перо, из текста выудить больше ничего не удается.

По итогам работы над трактатом можно составить большой

перечень интересных выводов, но все эти выводы