будут

связываться только тем, что займут пространственное положение в

столбец или в строчку. В столбец даже лучше.

Оригинальный метод набора этого текста состоял в том, чтобы слова попарно согласовывались, но не формировали из себя

предложений со смыслом. Это непростой и, редко применяемый

концепт, но любой может себя в нем попробовать, если будет

знать, что подобное сложнее описать в теории, чем применить на

практике.

Практика всегда дается легче, если её не страшиться, и

поэтому в трактате много отдельных слов, которые бьются

грамматически, но остаются во власти всяких неожиданностей при

истолковании их общего смысла.

Иногда автор обрывает течение этих слов и по какому-то

ландшафтному признаку ставит точку – толи в рамках

открывшегося наития, толи, как сказано у Чехова (не дословно) –

«чтобы докладчик слюной не обтекся». Благодаря этому в трактате

с постоянной статистичностью появляются предложения.

Ухудшает ситуацию то, что автор периодически разбивает эти

предложения на абзацы. Или – улучшает. Тут сказать сложно.

И вообще, всё, что касается работы со смыслами, то весь этот

текст переполнен уникальными эффектами.

Но вернемся к обещанным выводам.

Что касается выводов, то никому не удастся оболгать этот

текст, объявив, что в нём хоть какой-то абзац дает хоть какой-то

вывод. Это неправда. И любые эксперименты это могут

подтвердить.

Кроме того, если пойти от абзацев вниз, к предложениям, то

аналогичный поклёп легко развенчать не только в отношении

самих предложений, но и даже в отношении парно стоящих слов,

поскольку в этом, попарно совмещенном пространстве, смысл

живет только слева направо по порядку чтения. В обратную

сторону эти характеристики круто падают, реверс вносит

дезорганизацию и ноги смыслов подкашиваются. В итоге панорама

окрестностей рассыпается, а жизнь любого смысла сразу же

повисает на волоске.

Мастерски сделанный текст.

Поэтому из этого апокрифа можно набрать очень много

выводов – сколько пар слов, столько и выводов в направлении

слева направо.

Но на весь текст эти попытки перерастать не будут, потому

что трактат живет какой-то своей, не подчиненной никому, жизнью, и если эта жизнь содержит в себе какие-то смыслы, то она

не выдаёт их больше никому.

Во всём этом проявилось или образующееся безумие автора, или резкая примета его возраста, или последствия какого-то, выхолащивающего образа его жизни.

Хотя, повторимся – искренние намерения автора у нас

недоверия не вызывают.

Вот.

А теперь, если читатель достаточно подготовлен к

неизбежному эффекту, перейдем к примерам.

«Учитель должен был скрываться, как если бы он был Богом, могущим объять свои труды и разрушить их. Ведь он также

говорил с церковью и сделался её учителем бессмертия, и

сокрушил её надменного учителя, уча её умирать. А этот

учитель создал живую школу, ибо у того учителя была другая

школа: пока она учила нас мёртвым писаниям он, в то же время, выбрался из излишеств мира сего. Мы были обучены им тому, что

такое наша смерть».

Хорошо сказано, не так ли? Хоть создавай «Золотой Фонд

реформации».

А вот еще лучше:

«Из Бытия, связанного с Женским, Сон принёс труд и

Священную Субботу, являющуюся Миром. Ибо из Бытия, связанного с Отцом, Сон принёс Священную Субботу и бегство из

Мира Зверей. Ибо этот Мир - от Зверей, и сам он Зверь. Поэтому

Потерянный и был отнесён к Коварному, и