разноголосых великих шведа Нильсон

и Петерсон, которые утверждали, что в ее содержании не выражено никакого закона, а просто

видна какая-то ни к чему не обязывающая регулярность. Еще одна могучая фигура того времени, немец Бунзен, назвал периодическую таблицу игрой в цифры. Он же публично обещал

настрогать таких таблиц еще дюжину, если захочет. Наверное, не захотел. Еще более маститый

Оствальд также высказался вполне категорично о менделеевской таблице, как не о носителе

периодического закона, а как об иллюстрации некоего частного правила. Даже русский большой

химик того времени Зимин не пожелал выслушать объяснений коллеги и также в манере

сжигателя ведьм отрицательно отзывался об одном из величайших открытий непосредственно

своего времени.

Да и сам Менделеев был не лучше, потому что когда голландец Вант-Гофф выдвинул

концепцию геометричности молекул, он против этого резко возражал. Но, все же не в такой

форме, как Кольбе, который ехидно заявил, что Вант-Гофф наверное плохо учился в своей

время, чем и только чем (недостатком образования Вант-Гоффа) он объясняет появление столь

дикой идеи.

С одной стороны ссылаться на непонимание окружающими актуальных для них открытий

при отстаивании нашего взгляда ниспосланности Им знаний в нужное Ему время и в нужном Ему

объеме, вроде бы и не совсем правильно. Мало ли кто не понимает кого! Но, давайте, обратим

283

внимание на то, что не понимают именно те люди, которые ближе всех стоят к открытию по роду

деятельности, и которые должны были бы эти открытия понимать и принимать как

долгожданные, если бы этим открытиям предшествовала некая потребность, которая действовала

бы своими факторами не только на первооткрывателя, но и на всех остальных соучастников

труда, как на потенциальных открывателей того же самого. Значит - нет такой материальной

предпосылки открытиям, которые делали бы готовыми к ним даже непосредственно самых

подготовленных членов научного общества. Значит - все опять приходит сверху.

А может быть, это касается только завистливых коллег и окаменевших членов

академических советов? Может быть, сами открыватели законов и явлений всегда понимают, что

они делают? Увы. Очень часто они совсем не понимают того, что они делают. Макс Борн, прародитель компьютеров (автор квантовой механики), раздумчиво высказался по этому поводу:

"Хоть я и влюблен в науку, меня не покидает чувство, что ход развития естественных наук

настолько противоречит всей истории, что наша цивилизация просто не в состоянии сжиться с

этим процессом". Вывод сомнителен, но его предпосылка абсолютно верна. Еще более

откровенно в этом смысле звучит фраза Фрэнсиса Крика (создавшего вместе с Дж. Уотсоном

модель ДНК в виде двойной спирали), который однажды обезоруживающе сказал: "В процессе

научного творчества мы сами не знаем, что мы делаем". Так оно, похоже, и есть. Тот же самый

Ньютон вот так сказал насчет обнаруженной им силе всемирного тяготения: "Это мне кажется

столь большим абсурдом, что я не представляю себе, чтобы кто-либо, способный здраво мыслить

в философии, мог к этому прийти". Разве такая научная деятельность не похожа на пророческую, во время которой Слово Бога воспринимается и передается, но потом не принимается самим

пророком или вызывает у него чувство разочарования?

Голландец Лоренц, создав ту самую непонятную Эйнштейну квантовую теорию, стал

заниматься квантовой механикой. От теории пошел к практике. Чем больше он это делал, тем

меньше ему становилась понятной его же собственная квантовая теория, и в 1924 году в его

дневнике появилась страшная запись: "Жалею только, что я не умер пять лет тому назад, когда

все еще представлялось ясным". Интересное дело - человек создал теорию, которую чем дальше

изучает, тем меньше же сам в ней и понимает. Так создал он ее или получил для передачи в

пользование другим?

Герц обнаружил электромагнитные волны и не ограничился тем, что описал их природу и

законы. Чтобы использовать до конца свой мыслительный потенциал он параллельно с этим

обнародовал расчеты, в которых доказывал, что сигнал беспроволочно (без столбов и проводов) передаваться с помощью открытых им волн никогда не сможет. В заключении этих расчетов он

писал, что, к сожалению, никакого практического применения его открытие не будет иметь.

Можно поверить тому, что сам человек "открыл" то, о чем не может даже достаточно

профессионально судить? Ведь это взгляд не открывателя, это