что есть лишь ее видимый эквивалент.

Но и сама система правосудия тогда более напоминала речной поток, попавши в который, любому оставалось просто отдаться на волю стихии, поскольку никаких прав обвиняемый не

имел вообще, и никакие обстоятельства содеянного судом не рассматривались. Есть состав -

получи соответственно. А сейчас и смягчающие обстоятельства тебе, и верткие адвокаты, и

апелляция, и добрые присяжные. Если раньше попасть под суд означало понести наказание в

любом случае, и вопрос стоял только о том, насколько несправедливым оно может быть, то

теперь суд чаще является способом избежать законного наказания, чем ответить по существу

содеянного.

415

Ни общество, ни законопослушные граждане не могут искать какой-то целесообразности

в уважительном отношении к преступникам. Оно появилось также от повышения меры

соответствия наказания Добру, даже если наказуемый с этим Добром и не в ладах. Наглядный

пример - суд Линча, который мы знаем более по отрицательным примерам, но который более

производился возмущенной толпой над действительными изуверами - насильниками, убийцами, совратителями, ворами и т.д. Аналогом этого суда в России можно назвать избиения конокрадов, которые никто в деревне не хотел пропустить без своего посильного участия. Непосредственное

преступление, наказываемое на месте стихийным судом возбужденного общества, не считается

более достойным и законным, поскольку имеет формы личного зверства каждого участника

такого суда. Нравственность и в этом случае своим непонятным повышением требовательности к

соблюдению личного Добра прекратила самосуд в форме действия, которое не может не

осуждаться моралью. Еще сто лет назад этот ее устой не мог бы укрепиться в обществе. Добро

возросло, хотя прямое преступление при возможности прямого наказания вполне могло

подпитывать такие не процессуальные суды и в наше время.

Но даже и не прямое наказание на месте преступления, а судебно определенная кара по

результатам следствия, в наше время совершенно изменило свой характер, смысл и облик. Если

раньше любому осужденному светили колодки или цепь с ядром на ноге и с кандалами на руках

просто так, для того, чтобы ему жизнь с копеечку показалась, то теперь в камерах ставят

телевизоры, в холлах тюрем - спортивные залы, а по коридорам по вечерам ходит грустный

библиотекарь (это, к сожалению, не про Россию, где содержание заключенных безобразно

скотское). Если раньше инки подвешивали провинившихся вниз головой на медленную смерть, сбрасывали их в пропасть, или, опять же, подвешивали над этими пропастями за волосы, а

частенько и просто закрывали в пещере с ягуарами и змеями, то сейчас смертная казнь вообще

отменяется все шире и шире даже в такой мягкой (относительно инков) форме, как выстрел в

затылок. Европа также знала различные формы приведения в исполнение смертной казни - и

четвертование, и одевание железного, раскаленного добела обруча на голову, и сжигание на

медленном огне, и расплющивание головы в тисках, и усаживание на кол и многое другое, и

именно эта Европа сегодня отменила смертную казнь вообще. Что, дешевле - кормить всю жизнь

какого-либо маньяка, который изнасиловал и убил десяток мальчиков и девочек, чем просто

вздернуть его в зале исполнения приговоров? Или еще какой-либо в этом пожизненном пансионе

есть смысл, кроме нравственного? Никакого другого. Добро возросло и не позволяет делать что-

то несоответствующее себе уже и там, где по всем понятиям следовало бы делать.

Даже в обращении с умалишенными произошел нравственный прогресс. Раньше

сумасшедшего убивали, если он вел себя слишком опасно, сажали на цепь, если слишком шумно

и вообще не замечали, если он не мешал и помирал обычной голодной смертью. Затем их стали

сажать в тюрьмы. Вместе с преступниками. Причем их также подвергали обязательным телесным

наказаниям, как и преступников! Не видели разницы! Затем их стали сажать в отдельные дома, где… по инерции тюрьмы также ежедневно подвергали их там избиениям и экзекуциям. Но не в

качестве лечебной процедуры, а для порядка. Чтобы им не жилось лучше, чем тем, кто своими

налогами их содержит в этих домах. И только буквально в последние два века их начали лечить

416

и запретили избивать. Что там происходит - мы не знаем. Может быть, все еще избивают. Но не

по больничному расписанию, а по каким-то другим, личным причинам санитаров. Это больше не

только не разрешено, но и запрещено. Стало понятно, что это не по-доброму.

Пойдем дальше, к более тонким случаям.

В течение феодализма, например, также произошел, не изменяя внешней формы самого

строя, сдвиг в сторону нравственности в вопросах прав феодала относительно своих вассальных

крестьян. Прочно бытующее в его начале право первой брачной ночи на территории

принадлежащей ему деревне, считавшееся само собой разумеющимся, и не вызывавшее

поначалу никаких возражений отцов и женихов, со временем вдруг стало