– Где ты его подобрал? – спросил он, поворачиваясь к Каттеру. – На задворках театра, что ли?

Не отвечая, Каттер взял с кресла пальто и оделся.

– Блисс, Фокс любезно согласился помочь с расследованием самоубийства покойной мисс Тулл. Он установил ее место жительства. Это на его участке, по пути в Бетнал-Грин. Она жила там вместе со своей сестрой. У той, возможно, есть что нам рассказать. Блисс, запиши это в своем новом блокноте. Займись настоящей полицейской работой.

Гидеон достал свой блокнот, но потом сообразил, что инспектор сказал это для красного словца.

– Слушаюсь, сэр, – отвечал он. – Это, безусловно, ценная информация. Но, с вашего позволения, сэр… мы ведь могли, не беспокоя инспектора Фокса, выяснить это у мистера Кару из Страйт-хаус?

Каттер переглянулся с Фоксом. Тот уперся языком в зубы и тихо присвистнул. Инспектор Каттер наклонился к Гидеону и взял его за плечо.

– Могли бы, Блисс. Могли бы. А потом мистер Кару сообщил бы о нашем разговоре какому-нибудь «парику», представляющему интересы его светлости, и я бы глазом моргнуть не успел, как меня притащили бы в Скотленд-Ярд на ковер к начальству.

– Конечно, сэр, – тихо произнес Гидеон. – Я постараюсь быть вам полезным, в любом деле.

Инспектор Фокс с минуту смотрел на него, затем энергично тряхнул головой, словно желая избавиться от каких-то помех в ушах.

– Тогда идем, – сказал он. – Один из моих парней в фургоне на улице сторожит сбежавшего от нас психа. Его поймали у дворца. Он был в чем мать родила и выкрикивал анархистские призывы.

Горбясь, Фокс последовал за уже направившимся к выходу Каттером.

– Ты когда-нибудь клал на лопатки голого анархиста, а, Присс? – спросил он, оглянувшись через плечо.

– Меня зовут, Блисс, сэр. Нет, с анархистами бороться мне не случалось.

– Нет? – Фокс пригладил кончики своих обвисших усов. – Что ж, может, сегодня вечером тебе повезет схватиться с одним из них.

XI

Записи с места происшествия. Составлен Г. Блиссом (серж-т), прибывшим по адресу Шарлотт-стрит, 23 (Бетнал-Грин), совместно с инсп. Каттером (старший инспектор Уголовной полиции) и инсп. Фоксом (отделение «J»).

На Уорик-стрит сели в полицейский фургон, где старшим был инсп. Фокс. Там же находился серж-т Ноулз, который силился усмирить обнаженного сумасшедшего.

Поднявшись в экипаж, инсп. Каттер оказал содействие серж-ту Ноулзу: ему пришлось (зачеркнуто) подозреваемого по (зачеркнуто). Арестованный заметно успокоился, и ему мешковиной прикрыли срамные места.

7:10. Прибыли в полицейский участок Бетнал-Грин, куда сумасшедшего удалось завести не без труда.

7:38. Прибыли на Шарлотт-стрит.

Инсп. Фокс отметил, что все жилые здания на улице – это дома ткачей, для которых характерны большие окна на верхних этажах, чтобы в помещения проникало больше света, как того требовала их профессия.

Прибыв к дому № 23, полицейские обнаружили, что дверь им никто не открывает, хотя инсп. Каттер громко стучал минуты две, а то и больше.

Из соседнего дома вышла женщина. Она была немного возбуждена и потребовала, чтобы ей объяснили, чем вызван шум. Сотрудники полиции представились. Поведение женщины мгновенно изменилось. Она стала неприветлива и груба и после короткой перепалки предложила полицейским «убираться ко всем чертям» (sic).

Инсп. Каттер велел женщине назвать свое имя, и она назвала – миссис Поцелуй Меня в Задницу (sic). На это инсп. Каттер заявил, что он произведет обыск в ее доме и устроит там (зачеркнуто). Соседка была вынуждена представиться, назвавшись (миссис) Джинни Рестон.

Миссис Рестон спросили о местонахождении и привычках обитателей дома № 23. Она сказала, что там живут мисс Эстер Тулл и миссис Мейми Хенли. Последняя, являясь старшей сестрой первой, овдовела уже лет двадцать назад.

Далее миссис Рестон также сообщила, что старшая сестра вот уже несколько лет «прикована к постели». Миссис Хенли находилась на попечении мисс Тулл и полностью от нее зависела. Та утверждает, что работает швеей, но, судя по тому, в какое время она уходит на работу и возвращается с работы, занимается она (это сугубо личное мнение миссис Рестон) проституцией. В свете упомянутого соседка предложила сотрудникам полиции наведаться утром. Миссис Рестон затем было велено вернуться в свой дом. Ей посоветовали оставить при себе свое мнение относительно ведения настоящего расследования, пока оно не потребуется, что – это сразу было ясно – маловероятно.

Затем сотрудники полиции какое-то время совещались о необходимости оформления ордера на обыск, если придется осуществлять насильственное проникновение в бывшее жилище мисс Тулл. Потом инсп. Каттер и инсп. Фокс о чем-то переговорили с глазу на глаз.

По окончании разговора инспекторы спросили сержанта, не показалось ли ему, что в доме кто-то кричал. Сержант сначала не знал, что ответить, но по зрелом размышлении согласился, что из дома действительно донесся крик о помощи.

Инсп. Фокс затем принес из фургона необходимый инструмент, и в интересах безопасности сразу же было осуществлено проникновение. Инсп. Каттер громко заявил о нашем приходе и попросил всех, кто прячется в доме, показаться. Ответа не последовало, и тогда из фургона был принесен светильник. Полицейские принялись осматривать комнаты нижнего этажа.

Гостиная и кухня оказались ненатоплены и безлюдны. Каминная решетка была холодной. В обеих комнатах царил беспорядок: горшки, кастрюли, фаянсовая посуда и т. п. были сдвинуты или разбросаны по всей кухне; часть утвари была разломана или разбита. Продукты из кладовой были повытащены и расшвырены по полу.

Все присутствующие затем поднялись наверх и первым делом вошли в комнату с большим арочным окном, которое они заметили с улицы. Здесь один угол занимали кровать и тумбочка, но бóльшая часть помещения использовалась под мастерскую. На вешалке висели в ряд платья разной степени готовности, остальная одежда была разбросана по комнате. С рабочего стола изделия тоже были сметены, но некоторые остались на месте, лежали в аккуратных стопках. К каждому булавкой крепился клочок оберточной бумаги, на котором четким разборчивым почерком были записаны детали заказа.

Швейная машинка «Зингер», опрокинутая, лежала на боку. Инсп. Фокс осмотрел ее и заключил, что она не повреждена. Красивая вещь, сказал он, и не дешевая, что свидетельствует о высоком уровне квалификации мисс Тулл. Инсп. Фокс объяснил, что его супруга занимается рукоделием для пополнения семейного дохода, но денег, которые она зарабатывает за год, не хватит на то, чтобы приобрести столь ценное орудие труда.

Постель с кровати была сдернута, матрас сдвинут в сторону. Внимание сержанта привлекли две книги – Библия и еще одно издание, – валявшиеся возле опрокинутой тумбочки. Библия не представляла собой ничего выдающегося, но другой томик – снабженная комментариями «Книга общей молитвы»^[26] – был изъят в качестве вещественного доказательства с целью его дальнейшего изучения.

Инсп. Каттер выдвинул из-под стола мусорную корзину, вывалил из нее отходы, среди которых оказалась бутылочка из-под опиума, однако этикетка с нее была соскоблена, и установить аптеку, где приобрели лекарство, не представлялось возможным. Также обнаружены марлевые салфетки, в той или иной степени пропитанные кровью.

Сотрудники полиции прошли в небольшую комнату, расположенную в глубине дома. Как и во всем остальном жилище, здесь наблюдался беспорядок. На кровати лежала женщина, которую не удалось бы привести в чувство никакими средствами.

По комнате гулял неуютный холод, поскольку окно было открыто. Инсп. Фокс, подверженный таким заболеваниям, как плеврит, хотел немедленно его закрыть, но инсп. Каттер посоветовал оставить все как есть – иначе могут быть уничтожены улики.

Инсп. Фокс поднес снятый с фургона фонарь к кровати, на которой лежала навзничь женщина, и инсп. Каттер бегло осмотрел ее. Не обнаружив пульса, он попросил инсп. Фокса съездить в своем фургоне за доктором Кармоди.