– Этого, конечно, исключать нельзя. При других обстоятельствах я тоже склонялся бы к такой версии. Но в данном случае объяснение более простое. У кого мог быть ключ от входной двери?
Гидеон сел прямо.
– У мисс Тулл, сэр.
– Вот именно. Мисс Тулл наверняка носила с собой ключ от двери своего дома. Однако среди ее личных вещей, которые я забрал у нашего друга мистера Кару, пока ты находился без сознания, ключей не было. «Сами убедитесь, что все ее вещи на месте и в полной исправности», – подчеркнул он. И это было бы чудесно, если бы я у него уточнил. Но я ни о чем таком не спрашивал, а когда кто-то подобную информацию выдает по собственной инициативе, значит, точно чего-то не хватает. Я взял на себя труд составить опись ее вещей – сегодня днем занимался как раз этим, когда ты проснулся, если помнишь, – и среди них обнаружил всякого рода инструменты, а вот ключей не было.
– Мистер Кару, сэр… вы же не думаете, что он…
– О Кару я невысокого мнения, Блисс, но на это он вряд ли способен. Он и по лестнице с трудом поднимается. Нет, наверно, он просто прикарманил ее ключ – это больше на него похоже, – а потом отдал тому, кто знал, как им распорядиться.
– Лорду Страйту, сэр? Своему хозяину?
– Или тому, кто действовал по его поручению. В любом случае это был мужчина, который привык быстро решать поставленные перед ним задачи. Мужчина, которого не волнует, что Эстер Тулл могла рассказать своей сестре, если та не в состоянии сообщить это кому-то еще. Мужчина, которому, возможно, было велено выяснить, что именно сестры прячут в своем доме. Мы точно не знаем, имел ли к этому отношение его светлость, но у нас есть все предпосылки к тому, чтобы с ним пообщаться. Поскольку в городе его нет – это, будь уверен, установили надежные люди, – думаю, нам следует наведаться в его дом в Кенте.
Гидеон умолк, глядя на темные улицы. Размышляя о том, что сказал инспектор, он какое-то время не обращал внимания на то, где они едут, и потому вздрогнул от неожиданности, когда в поле его зрения попал Монумент[28] – строгая одинокая колонна, проступающая сквозь пелену медленно кружащихся снежинок. Всматриваясь вперед, он различил фонари на Лондонском мосту, и его захлестнула волна воспоминаний, от которых его охватил горестный трепет. По этим самым улицам он гулял с мисс Таттон минувшим летом. Сразу же за углом – всего лишь в двух минутах ходьбы, если он высадится с экипажа и пойдет пешком, – стояла церковь Святого Магнуса Мученика, где он с ней познакомился.
– Нет, – произнес Гидеон и сам испугался решимости, внезапно прозвучавшей в его голосе. – Нам еще рано уезжать.
Каттер уставился на него в искреннем изумлении.
– Что ты сказал?
– Простите, сэр, но пока мы не можем покинуть Лондон. Сначала нужно найти мисс Таттон. Если вы не согласны со мной, придется вам обойтись без меня. Я сейчас же спрыгну с кеба, если иначе нельзя.
– Что-о? Блисс, я был с тобой крайне терпелив, но это уж слишком. У тебя вообще мозгов, что ли, нет? Не понимаешь, как тебе повезло, что я взял тебя под свое крыло?
– Я в долгу перед вами, сэр, и очень хочу оправдать ваше доверие, но вы же понимаете, что я не могу поступиться честью. Мисс Таттон одна в целом свете, у нее нет ни родных, ни близких. Я просто не вправе отвернуться от нее.
– От меня ты тоже отвернуться не вправе, болтливый слизняк. Только попробуй, такого пинка получишь под зад. Мы ведем расследование, и я не намерен отвлекаться от него.
– Но занявшись поисками мисс Таттон, мы не отвлечемся от расследования. Напротив, если найдем ее, это существенно поможет расследованию. Лорд Страйт замешан в чем-то преступном, сэр, и боится, что эта его деятельность получит огласку, поскольку смерть мисс Тулл привлекла пристальное внимание к его дому. А кто-то, видимо, готов пуститься во все тяжкие, лишь бы сохранить его тайну. Мисс Таттон в опасности, сэр. Дядя это знал и защищал ее, пока мог, но сам так и не сумел установить, кто ему противостоит. Это предстояло выяснить мисс Тулл, и она выяснила – ценой собственной жизни. Но помощь ее запоздала.
Каттер недовольно покачал головой.
– Это все домыслы, Блисс. Логика в них есть, отдаю тебе должное, но все равно это домыслы. Потому как нет ни малейшего доказательства в их пользу.
Гидеон перевернул книгу, что лежала у него на коленях. Он протер ее рукавом и торжественно протянул инспектору.
– Доказательства есть, сэр.
– Это еще что такое?
– «Книга общей молитвы», сэр. Я нашел ее у кровати мисс Тулл, она лежала рядом с Библией. Я изъял эту книгу в качестве вещественного доказательства, о чем сделал запись в протоколе. Надеюсь, я поступил правильно.
– Это зависит от того, Блисс, что ты в ней обнаружил.
Гидеон прочистил горло.
– Я отметил страницу, сэр, в «Последовании вечерней молитвы». Вы найдете на ней одну подчеркнутую строчку и рядом, на полях, примечание.
Инспектор положил мясистый палец на указанную страницу. Прочитал строчку несколько раз, храня суровое молчание, и в задумчивости отвел в сторону глаза.
– Та же фраза, – наконец произнес он. – Из той твоей молитвы.
– Да, из «Магнификата», сэр. А слова на полях, сэр… вы обратили на них внимание?
– «Для Г. Н. – Потому что я не могу писать».
– Для Герберта Нейи, сэр. Моего дядю зовут…
– Я знаю, как его зовут, балабол. И что это значит?
– Ну как же! Это подтверждает то, что он написал мне в своем письме: он боится, что его почту вскрывают. А если он опасался, что его письма просматривают, значит, он наверняка предупредил о том и своих союзников, о которых он упоминал. И это значит, сэр, что мисс Тулл, не имея возможности написать ему, решила передать свое последнее сообщение другим образом. Вы сами сказали, сэр, что человек, проникший в ее дом, скорее всего хотел проверить, что мисс Тулл прячет в своем жилище. Нам неизвестно, что еще он нашел, но, судя по всему, эту книгу он трогать не стал. Хотя бы за это мы должны быть благодарны.
– Выходит, Нейи знал ее, эту Эстер Тулл? Она была той самой белошвейкой, о которой он писал?
– Я в этом абсолютно уверен, сэр.
– Но откуда? Откуда он мог знать такую женщину, как она?
– Точно не могу сказать, хотя нетрудно предположить. Допустим, она заподозрила, что ее работодатель занимается преступной деятельностью; что в отношении молодых женщин совершаются преступления, к которым не по своей воле оказалась причастна и она тоже, пусть и в малой степени. Совершенно очевидно, что женщина она была набожная, могла сообщить о своих подозрениях какому-нибудь духовному лицу – например, священнику из ее прихода, – а тот, в свою очередь, направил ее к моему дяде. Лично мне дядя мало рассказывал о своей работе, но, похоже, другие были о ней хорошо осведомлены. Она намекнула на свои затруднения, но, будучи слишком напуганной, не открыла всего, что знала. А может, не только поэтому. Не исключено, что к тому времени она уже решила, как ей быть – как положить этому конец. В любом случае она дала понять, что найдет способ. И, судя по всему, нашла. Придумала, как поступить.
Каттер постучал пальцем по открытой странице и затем захлопнул книгу.
– Проклятье! – выругался он, швырнув томик Гидеону. – Вот гадство!
Гидеон сдвинулся на сиденье.
– Для судьи, если дело когда-нибудь дойдет до разбирательства, твое объяснение вообще будет не аргумент, но мы не можем оставить это без внимания. Свалился же на мою голову, черт бы тебя побрал. – Инспектор набрал полные легкие воздуха – хватило бы надуть воздушный шар – и протяжно выдохнул. – Так и быть, черт возьми. Пойдем поищем твою девочку со спичками, хотя на меня смирительную рубашку надо надеть за то, что пошел у тебя на поводу.
– Инспектор, у меня нет слов…
– Да слова у тебя всегда найдутся. Проблема твоя как раз в том, что ты заткнуться никак не можешь. В любом случае проповедь свою оставь на потом. Мы поищем твою девочку со спичками, Блисс. Начнем с той самой церкви – вдруг там обнаружатся следы ее пребывания. Будем искать всю ночь, если придется. Если о ней кто-то что слышал, хорошее или плохое, мы это узнаем, не сомневайся. Но утром первым же поездом мы отправляемся в Кент. Это ясно? Что бы мы ни узнали о твоей подметальщице, ты обязан наконец-то начать вести себя как сотрудник Столичной полиции. Отныне ты будешь исполнять свой долг, как любой другой сержант, или получишь взыскание за несоблюдение субординации. Это тебе ясно, Блисс? Даешь слово?