- Кто здесь? - раздался из глубины кареты какой-то резкий и противный, но, несомненно, женский голос.
- Боже мой, а кого вы здесь рассчитывали застать? - искренне удивился я в ответ.
Оконная занавеска отодвинулась в сторону, и наружу показалась женская физиономия, ничуть не уступающая в красоте голосу. Суетливо оглядевшись и остановив взор на мне, дама в карете поняла лишь, что перед ней дворянин и разразилась целой речью, в которой слова приветствия ко мне причудливо перемежались с бранью к слугам.
- О, благородный господин, к сожалению, не имею чести знать вашего имени, само провидение послало вас сюда на помощь бедным женщинам, оказавшимся в безвыходной ситуации из-за этих тупоголовых чурбанов! Мы очень спешим в Ригу, а эти животные решили, что таким образом можно срезать путь! Теперь мы в совершенно безвыходной ситуации и, несомненно, погибли бы, если бы вы не появились здесь. А как вас зовут?
- Можете называть меня Иоганном Альбрехтом, - отвечал я, приподняв шляпу, - сударыня, а позволено ли мне будет спросить, какая надобность у вас была столь спешить в Ригу?
- Как, вы не знаете? Там будут сжигать ведьму!
- Что, простите?
- О, вы, как видно, издалека, раз не знаете. В прежние времена здесь было довольно много ведьм и еще лет двадцать назад их сжигали регулярно. Однако с тех пор они повывелись и эта первая за много лет.
- И вы, сударыня, кстати, а как мне вас называть, не желаете пропустить такое зрелище?
- Мария Констанция фон Буксгевден, - представилась мне дама, - а это моя племянница Регина Аделаида.
Проговорив это дама слегка подвинулась, и в образовавшуюся щель выглянуло миловидное личико, куда более соответствующее моему пониманию прекрасного. Девушка с испуганным любопытством взглянула на меня и легким кивком ответила на мой поклон.
- Казимеж, - тихонько шепнул я Михальскому по-польски, - тебе старуха, мне паненка.
- Кто бы сомневался, - пробурчал мой телохранитель, осклабившись, но я его уже не слушал.
- Прекрасные дамы, позвольте предложить вам помощь, - церемонно провозгласил я, слезая с верного Волчка, - а потом мы продолжим столь занимательную беседу.
Мой телохранитель последовал моему примеру и, подойдя к карете, поднял на руки и поднес к берегу сухопарую даму. Я же подхватил юную Регину Аделаиду и не менее галантно помог ей выйти сухой из воды. Но если Корнилий отпустил свою ношу, едва покинув воду, то я продолжал держать ее на руках, откровенно забавляясь ее румянцем. Впрочем, госпожа фон Буксгевден немедленно пришла на помощь своей подопечной.
- Не знаю как вас, и благодарить, господин Иоганн Альбрехт! Однако не опустите ли вы на землю бедную девочку?
- Вам разве неудобно, сударыня? - спросил я девушку, сидящую у меня на руках.
- Сказать по правде, я бы предпочла, чтобы вы меня отпустили, - пролепетала она в ответ.
- Ваше желание закон для меня, - отвечал я, не думая впрочем, ее отпускать, - вы, кажется, говорили, что торопитесь посмотреть на сожжение ведьмы.
- Нет, что вы, меня совсем не прельщают подобные зрелища, но в Риге меня ждет отец. Он нашел мне жениха и собирается объявить о помолвке.
- О, ваш жених счастливчик! Он, верно, молод и красив?
- Я никогда не видела его. Он родом из Швеции.
- Как интересно... А вы знаете, я долго жил в Швеции и, возможно, знаю вашего жениха. Как его имя?
- Карл Юхан Юленшерна, и, может быть, вы все же отпустите меня?
- Конечно, сударыня, - едва не уронил я свою ношу, услышав это имя, - я действительно знаком с вашим женихом. Скажу более, мы, в некотором роде приятели!*
---------------------------
*Подробнее об отношениях ГГ с Юленшерной в первой книге.
- Скажите, мадам, - обернулся я к старухе, - вас ждут в Риге?
- Да.
- И там, верно, все знают, как выглядит ваша карета?
- Разумеется, это карета моего брата Отто фон Буксгевдена, а его все знают в этих местах!
- Чудесно, мадам, я, пожалуй, провожу вас в Ригу. Здешние места в последнее время небезопасны.
- Что вы имеете в виду?
- Как, разве вы не слышали, что этот ужасный герцог Мекленбургский, ставший русским царем и взявший недавно Смоленск, напустил на Литву полчища диких татар и казаков?
- Да, но Литва далеко, неужели вы думаете, что они могут добраться сюда?
- В Дерпте тоже думали, что находятся далеко от него, но два года назад он излечил его обитателей от этого заблуждения. Прошу вас, не отказывайтесь от моей защиты!
- Да-да, конечно, мы будем очень признательны, а у вас довольно большая свита, господин Иоганн Альбрехт!
- Я же говорю, здешние места небезопасны! - улыбнулся я в ответ самой обезоруживающей улыбкой, на какую только был способен, и обернулся к фон Гершову, - Кароль, ну-ка прикажи своим дармоедам вытащить эту колымагу!
Драгуны тут же, как муравьи окружили застрявший рыдван и, поднатужившись, вырвали его из вязких объятий дорожной грязи.
- Сударыни, - церемонно обратился я к дамам, - вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? Меня немного утомила поездка верхом.
- Но, прилично ли это? - попробовала возмутиться старая грымза, на что я ответил:
- Ну, вы же не хотите, чтобы я ехал с прекрасной Региной Аделаидой наедине?
Старухе пришлось согласиться, и оставшийся путь до Риги я проделал в компании дам. Правда Мария Констанция недовольно косилась на меня, но я вел себя паинькой и развлекал ее и племянницу рассказами о шведском дворе. В эти времена для провинциальных дворян нет ничего более захватывающего, чем повествования о придворной жизни. Так что старая грымза и ее подопечная скоро сменили гнев на милость и жадно слушали небылицы, которые я им плел. Так продолжалось почти до ночи, когда я объявил дамам о необходимости сделать привал.
- Но до Риги осталось всего ничего, - попробовала возразить Мария Констанция.
- Да, но ворота, скорее всего, будут закрыты, а ваш герб на карете не столь заметен. Давайте заночуем здесь, вы в карете, а я со своими людьми буду охранять ваш сон. На рассвете мы продолжим движение и вскоре будем в городе. Поскольку казни обычно бывают по утрам, это зрелище мы не пропустим.
- Сказать по правде, я ужасно проголодалась, - жалобно глядя на меня, проговорила Регина Аделаида, а припасы, которые мы взяли с собой закончились.
- Ну, это дело поправимое, - улыбнулся я.
На самом деле я предвидел такой поворот и велел Михальскому озаботиться пропитанием для наших новых спутниц. Все же вяленая конина и сухари, которыми питали свои силы мы, не слишком подходила для дам. Так что едва мы остановились, как казаки развели костер и установили на него котелок, в котором варилась украденная где-то по дороге курица. Слава богу, она была не слишком стара, и скоро я имел удовольствие наблюдать, как очаровательная Регина Аделаида грызет куриное крылышко своими крепкими беличьими зубками. Ее тетушка тоже воздала должное невинно убиенной птице и вскоре от несчастной пеструшки ничего не осталось. На десерт я предложил дамам вина из походной фляжки. Девушка, проявив похвальное благоразумие, отказалась, ограничившись родниковой водой. А вот Мария Констанция воздала должное продукции рейнских виноградников, и вскоре я пожелал своим спутницам спокойной ночи.
- Ты чего это затеял, государь, - спросил меня Никита, насторожено поглядывая на карету.
- Случай больно удобный, - улыбнулся я, - да еще про знакомца старого услыхал. Должок у меня к нему, грех не вернуть, если оказия подвернулась.
- Ты же сказывал, что к родне собирался?
- Да эта родня жила без меня столько лет, глядишь, и еще потерпят, а Рига кусок знатный!
- Да на кой черт, она тебе нужна, эта Рига! Нет, город, конечно, хороший, но ведь даже если возьмем, потом же не удержать. Пограбить разве.
- Понимаешь, Никита, меня беспокоит восстание в Тихвине. Точнее то, что там убили шведских солдат и чиновников. Густав Адольф ведь еще мальчишка и потому идеалист. Он непременно потребует наказать виновных и у меня не будет причин ему отказать. А я не хочу отдавать русских людей на расправу только потому, что они не хотят видеть иноземных солдат на своей земле. В данной ситуации они правы, но мне никак не объяснить это шведскому королю. Так что есть только один выход, дать ему другую игрушку, чтобы он забыл о Тихвине. И Рига в этом смысле идеальна! Ее даже можно без проблем обменять на Новгород, на это даже Оксеншерна согласится без раздумий. Может быть даже на Корелу.