- Не будет ли она в таком случае слишком велика?

- Нет, если он будет при этом человеком полезным.

- Но где взять такого человека?

- Ну, не знаю... вы лучше меня знаете шведскую аристократию.

- Иоганн, кого вы хотите обмануть? Называйте вашего кандидата.

- Господь с вами, ваше величество, вы приписываете мне способности, каких у меня отродясь не бывало. Единственно, я мог бы сказать вам, кого на эту роль пробовать не стоит совершенно.

- Говорите.

- Ну, не знаю, Карла Юхана Юленшерну например.

- Интересный выбор.

- Да нет же, я говорю вам, что этого не стоит делать, несмотря на то, что по ряду своих качеств он подходит почти идеально.

- Каких именно?

- Ну, он представитель одной из знатнейших семей в Швеции, стало быть, проблем с его пребыванием при дворе не предвидится. С другой стороны он жаден и беспринципен, так что выгоды подобного брака могут его соблазнить. При этом он достаточно безнравственный человек чтобы его не пугала двусмысленность положения.

- Хм. Почему же вы говорите, что он не подходит?

- Человек он совершенно пустой, но при этом деятельный. Обязательно совершит какую-нибудь глупость и скомпрометирует и себя и супругу и покровительствующего ему монарха. Тут нужен человек другого склада характера, скажем так, более верный шведской короне.

Королева мать нахмурила брови и глубоко задумалась, потом, очевидно приняв решение, встряхнула головой и внимательно посмотрела на меня.

- Иоганн, вы поговорите с графиней Браге об этом деле?

- Ну, если вы хотите все испортить, то я готов.

- Испортить?

- Разумеется, матушка. Я мужчина, а Эбба при всем ее незаурядном уме, все же женщина. Есть вещи, которые женщине может сказать только другая женщина. Другое дело, что когда Густав Адольф узнает о вашем, именно вашем, государыня, предложении, и придет ко мне, я мог бы расписать ему все выгоды и преимущества подобной комбинации.

- Пожалуй, в ваших словах есть смысл. Хорошо, я обдумаю все, что вы мне сказали. Кстати, почему вы сказали: "мог бы"? Ах, да, понимаю. Вы тоже что-то хотите взамен.

- Ну что вы, матушка, я никогда не посмел бы выставлять вам условия.

- Полно вам, говорите.

- Если бы вы через верных вам людей поддержали в риксдаге проект обмена Риги на Корелу и Новгород, я был бы вам чрезвычайно обязан.

- Вы полагаете мою поддержку необходимой?

- Я был бы рад любой поддержке. Меня поджимает время.

- Вы хотите уладить все дела, пока нет канцлера?

- Да, я не хотел бы участия Оксеншерны, но дело не только в этом. Мое положение в Москве тоже не самое лучшее. Сейчас после взятия Смоленска оно, конечно, упрочилось. Но в победоносных войнах есть и свой минус, мои новые подданные вполне могут потребовать, чтобы я решил новгородский вопрос также как и смоленский.

- Потребовать у царя?

- Мне ли вам объяснять, что власть монархов не бывает абсолютной. Всегда есть обстоятельства, которые невозможно игнорировать.

- Хорошо, хотя мои возможности ограничены, я поддержу вас.

- О большем я не смею и просить.

- Что вы намерены делать, когда уладите вопрос с обменом?

- Заберу Катарину и сына и отправлюсь в Москву. После военного и дипломатического успехов, наличие жены и наследника укрепит положение новой династии совершенно.

- Новой династии, - проговорила королева, будто пробуя эти слова на вкус.

- Господь не позволил стать царем вашему сыну, но, в любом случае, моим наследником будет племянник Густава Адольфа и ваш внук.

- Полно, Иоганн, я не виню вас в произошедшем. На все воля божья.

- Аминь.

Выйдя из покоев королевы, я поежился как после мороза. Разговор с тещей дался мне совсем не просто, и я почувствовал себя немного усталым. Однако мои испытания еще не закончились, перед выходом меня дожидался адъютант короля.

- Его величество изволит пригласить ваше величество для беседы, - торжественно проговорил посланник.

- Его величество изволит мое величество, - проговорил я, хмыкнув, - да вы просто Цицерон, друг мой! Ладно, показывайте дорогу, кстати, как вас зовут?

- Николас, ваше величество, Николас Спаре.

- Спаре, вы верно родственник новгородскому губернатору?

- Весьма дальний, ваше величество, я из другой ветви нашего рода.

- Понятно, не знал, что ваш род так велик.

- Он вовсе не велик. В нашей ветви я последний, как и господин губернатор в своей.

- Но у него вроде как были дети?

- Да, две дочери, Аврора и Кристина.

- Я помню только Аврору.

- Неудивительно, моя кузина Кристина еще совсем малышка. Они сейчас в Новгороде вместе с господином Спаре.

- Он взял с собой семью?

- Не всю, кузина Аврора сейчас при дворе, а вот госпожу Ульрику с малышкой дядюшка взял с собой. Ну, вот, мы уже пришли.

- Благодарю вас, друг мой.

Когда я вошел Густав Адольф стоял у окна делая вид что любуется окружающим пейзажем.

- Наконец то, - вскликнул король, обернувшись, - что королева мать хотела от тебя?

- Ее величество захотела вспомнить прежние времена, когда мы с вами были еще молодыми и беззаботными принцами.

- Ты серьезно?

- Более чем.

Король отошел было от окна, но потом передумал и, подвинув кресло к портьере сел в него. Ему явно было не по себе, и он определенно нервничал.

- Странно я думал, что она захочет обсудить с тобой...

- Твое намеренье жениться на графине Браге?

- Ты уже знаешь.

- Тоже мне секрет, - пожал я плечами и, отвернувшись от короля, громко спросил, - Эбба, вам не дует от окна? Ну-ну, не прячьтесь, что за ребячество, право.

- Как ты догадался?

- Густав, умоляю тебя, твое нежелание уходить от портьеры и ее шевеление в безветренную погоду... не бог весть, какая задача.

- Ты всегда был наблюдателен, - проговорил король, подав руку графине и помогая ей сесть.

- Так о чем, с вами говорила ее величество, - улыбнувшись, спросила Эбба, - я почему-то уверена, что воспоминаниями о былых временах дело не ограничилось.

- Все дело в том, милая графиня, что однажды королева мать уже имела со мной разговор о вас с Густавом. Это случилось, когда она узнала что у вас роман с ним, а не со мной, как полагали все придворные.

- Придворные до сих пор уверены, что король Густав отбил меня у герцога странника, - мягко улыбнулась девушка.

- Даже так?

- Не ожидал? - спросил король, взяв за руку свою возлюбленную и приложившись к ней губами.

- Ты же знаешь, что меня никогда не было в сердце Эббы.

- Вы так говорите, как будто сожалеете об этом, - не упустила случая пококетничать графиня.

- Сожалею? Нет, мне довольно вашей дружбы, которой я дорожу ничуть не менее чем дружбой короля.

- Мы знаем это, - пылко произнес Густав, - и очень благодарны тебе за все, что ты сделал для нас тогда. Но, увы, кажется, трудные времена никогда для нас не закончатся. Скажи нам, чего хочет королева?

- Прости Густав, но совершенно не важно, что хочет королева, чего хочешь ты или я. Мы с тобой не принадлежим себе, и ты знаешь это. Из Эббы получилась бы прекрасная королева, но подумай, прежде чем на что-то решиться, примут ли ее в этом качестве твои подданные?

- Мой народ любит меня!

- Нет, друг мой, тебя любит Эбба, тебя любит твоя мать, каждая по своему, конечно. Что касается твоего народа, то он ждет от тебя мудрого и справедливого правления. Кроме того, мнение народа никому кроме тебя не интересно. А вот нобили, будут считать Эббу выскочкой и как только им представится возможность, отыграются на ней и ваших детях.

- Детях?

- Да, черт возьми, от таких отношений бывают дети! И ты уже не мальчик, Густав, и должен понимать это.

- Я понимаю...

- Разве? Ты готов, что им будут тыкать в лицо происхождением матери? Или ты думаешь, что Сигизмунд и его отродье не воспользуются этим, чтобы оспорить их права на престол? Видит бог, Густав, я поддержу любое твое решение, и если понадобится не только словом, но и военной силой. Но решать придется тебе самому.