— Найдём, Игорёк.

Быков кивнул. Больше об этом на перроне не говорили.

Ивлев добрался следующим утром. Вместе с ним приехал его близкий друг — Николай Белов, которого Гриша знал по госпиталю и дальнейшей службе. Гриша сам предложил позвать его, так как парень никак не мог найти себя в мирной жизни и несколько раз обращался в военкомат, чтобы его приняли на службу в качестве контрактника. Я согласился под Гришкину ответственность и ещё по одной причине. Белов был фельдшером, до увольнения служил в разведывательном подразделении. По телефону я разговаривал с ним долго, попросил привезти документы и прямо сказал, что медицинская сумка сама по себе места в группе не гарантирует. Он не обиделся.

— Правильно. Я бы тоже первого встречного не взял.

Встретившись, мы проговорили ещё полчаса. Белов оказался спокойным, слегка сутулым мужиком с усталым лицом. На Быкова посмотрел один раз и сразу спросил, когда тот последний раз нормально спал. Тут же настоял на немедленном визите к врачу. К обеду Игоря уже осматривали в знакомой клинике.

Али приехал последним. Отпуск всё-таки получил, хотя за несколько дней до этого ещё сомневался. На вопрос, как удалось договориться, только махнул рукой.

— Потом расскажу. Где Игорь?

Я пересчитал фамилии. Девять человек выезжали отсюда. Муса должен был присоединиться на месте. Больше никого не звали.

Три джипа Макс поставил в дальнем боксе автобазы. Посторонним сюда вход теперь был заказан, ворота и территория охранялись бойцами нашей охранной фирмы. Машины Макс подобрал действительно хорошие. Одинаково тёмные, с высокой резиной, крепкими бамперами и стёклами, за которыми даже в ярко освещённом помещении людей почти не было видно. В потолок каждой машины был врезан люк. Возле одной машины лежало снятое колесо. Механик проверял крепление чего-то под днищем, второй вытирал руки ветошью.

— Последние мелочи, — сказал Макс. — Двигатели, ходовая, тормоза — всё перебрали. Где сомневались, меняли. Запаски есть, инструмент есть.

Я обошёл ближайший джип. Заглянул в салон. Никакой показной роскоши, которой обычно любили хвастаться владельцы таких машин. Всё лишнее Макс велел убрать.

— Проверяли?

— Вчера гоняли. Сегодня ещё раз пройдут после сборки.

На верстаке лежали три сумки. Макс открыл одну.

— К каждому три комплекта номеров и документов. Не подделка, с машин такой же марки и модели. Если номера на кузовах, раме и двигателе не будут сверять, проблем не будет.

Он закрыл сумку, не развивая тему, и повёл меня к столу у стены. Там стоял тяжёлый кейс. Спутниковый телефон оказался совсем не похож на привычную трубку. Здоровенная штуковина с отдельным питанием и инструкцией, которую Макс уже успел исписать карандашом.

— Вот, — сказал он. — Достал.

— Работает?

— Проверяли. Ещё вместе проверим. И каждый, кому положено, научится пользоваться.

Рядом стояли коробки с автомобильными радиостанциями и ручными рациями. Не советского производства, отличные зарубежные системы. Я взял одну в руки. Клавиатурная версия Motorola GP350, водонепроницаемая и противоударная, ларингофон с выносной кнопкой PTT, крепившейся на палец или под одежду. Это позволяло бойцу шептать, и звук передавался четко, без шума выстрелов, ветра или рева моторов. Дорогая штука.

— Эти уже ставят в машины. — Макс кивнул на коробки с автомобильными рациями — Носимые заряжаются. Запасные аккумуляторы здесь.

Макс смотрел на меня, ожидая вопросов. Глаза у него были красные.

— Ты спал вообще?

— Не начинай. Лучше скажи, чего не хватает.

Я положил рацию на место.

— Пока всего хватает.

Он кивнул и сразу подозвал электрика. Вопрос о сне на этом был закрыт.

Равиль вернулся из Казани ночью. Фура с овощами заехала на нашу автобазу, и разгружали мы её сами. Равиль привез несколько армейских ящиков и выглядел довольным собой.

— Принимайте хозяйство.

— Доехал нормально?

— Нормально. Открывай.

В ящиках лежали автоматы АКМС со складными прикладами. Отдельно — пистолеты Макарова, магазины, ремни, подсумки. Равиль привёз две «мухи», гранаты, снаряжение и патроны в таком количестве, что Макс, войдя следом за нами, остановился на пороге.

— Ё-маё. Ты армейский склад целиком забрал?

— Что дали, то и забрал.

— Я вижу.

Равиль подошёл к одному из ящиков и сам вскрыл его.

— А это тебе, Серый.

Я откинул крышку. Под промасленной бумагой лежал ПКМ. Новенький, в блестящий от смазки. Некоторое время я просто смотрел на него. Потом поднял глаза на Равиля.

— Нашёл всё-таки.

— Я же говорил, посмотрю.

Богдан, стоявший рядом, присвистнул и сразу перестал улыбаться. Пулемёт возвращал происходящему тот смысл, который ещё можно было затереть разговорами о дороге, переговорах и помощи товарищу. Мы ехали туда, где всё это могло понадобиться.

Я ещё раз посмотрел на ящики, а потом перевел взгляд на парней.

— Сейчас садимся проверять всё и очищать от консервационной смазки. И не торопясь.

Никто спорить не стал. До обеда занимались привезённым. Я поймал себя на том, что давно не думал о предприятиях. Где-то шли отгрузки, ремонтировали станки, ругались из-за недостающих досок и просроченных платежей. Раньше мне казалось, что без моего участия половина этих вопросов повиснет. Оказалось, люди прекрасно справлялись.

Первую тренировку я назначил на следующее утро. На закрытую площадку за городом, где мы абсолютно официально оборудовали полигон и стрельбище для подготовки охранников Кунара приехали все девятеро. Белов поставил медицинскую сумку возле машины и пошёл вместе с нами. Я тут же погнал всех на полосу препятствий.

Первые полчаса я ещё чувствовал себя вполне прилично. Потом старая боль под лопаткой напомнила, что организм моего оптимизма не разделяет. Когда остановились, я старался дышать ровнее и не показывать, как тянет спину. Получалось так себе. Богдан стоял, опершись руками о колени. Ивлев медленно разминал ногу. Только али кажется даже не запыхался, он был действующим офицером и регулярно тренировался.

— Ну что, герои, — произнёс я. — Вспомнили молодость?

— Молодость нас не узнала, — выдохнул Богдан.

Я посмотрел на Игоря. Быков был бледный и упрямо смотрел перед собой. Белов подошёл к нему, что-то спросил, взял за запястье.

— Посиди.

— Нормально всё.

— Я сказал — посиди.

Игорь посмотрел на меня. Я кивнул на поваленное бревно. Он сел, злясь так, что у него ходили желваки.

Продолжили после перерыва. С оружием руки вспоминали всё быстро. Первые движения давались непривычно, потом пропала лишняя осторожность. Знакомая тяжесть, знакомый запах. Только стоявшие рядом люди двигались иначе, чем я ожидал. Макара я поначалу всё время терял из виду. Он привык работать с другими, по-своему понимал мои короткие команды. Сазонов дважды начинал движение раньше остальных. Быков отставал, Белов тоже тормозил, иногда не понимая, что я от него хочу. Я заставил себя остановится и посмотреть на людей. Здесь у меня была не одна старая группа. Нам друг к другу надо было ещё привыкать. Каждый умел своё дело. Вместе мы пока умели гораздо меньше.

Начали заново. Медленнее. Где не понимали — спрашивали. Где торопились — возвращались. Начало получатся гораздо лучше. После очередного прохода Ивлев отошёл к машине. Я заметил, что он бережёт ногу, и подошёл. Белов осмотрел его тут же, возле открытой двери. Грише пришлось снять ботинок. Мы подождали, пока Николай закончит.

— Сейчас передохнёт, — сказал тот. — Вечером ещё посмотрю.

Ивлев натянул носок.

— Не списывайте раньше времени.

— Никто тебя не списывает, — ответил я. — Только молчать не надо.

Он кивнул. Через час Белов поймал уже меня. Заметил, что я иногда держусь за грудь. Пришлось снять снаряжение. Увидев мои шрамы, фельдшер только присвистнул…

К вечеру я устал так, словно мы провели на площадке не день, а неделю. Руки слушались, голова работала. Тело расплачивалось за каждое движение, которое раньше я даже не замечал. Быков держался отдельно. На стрельбе он справился хорошо, но слишком долго стоял после команды закончить, глядя перед собой. Я подошёл, коснулся его плеча.