Соль кончилась позавчера. Крупа за день до неё. Костры мы почти не разводили, так что питались холодной варёной кабанятиной без единой крупинки соли, и она у меня уже стояла в горле колом.

— Мастер Корн.

— М?

— Если в столице полно серых, а я Ориону нужен так, как говорил Ганн, то меня там найдут за неделю.

Старик шёл, глядя под ноги, и ответил не сразу.

— По лицу не найдут, — сказал он. — Там лишнего народу после Эсхата столько, что ты и представить себе не можешь. Искать человека по описанию в такой толпе — никаких серых не хватит.

— А почему вы про лицо в начале уточнили?

— Для всего остального есть арки.

Я шёл ещё шагов десять, прежде чем сообразил, что не понимаю, о чём он.

— Какие арки?

— На воротах. Артефакты времен архитекторов. — Он широко развел руками, словно показывая размеры. — Проходишь под ней, и она показывает: воин Ци, столько-то слоёв. Или: маг, кругов столько-то. Стоит там тысячи лет и до сих пор показывает точнее любого живого.

Я вспомнил, что в одном из разговоров он мне рассказывал про артефакты в гильдиях, которыми подтверждают квалификацию воина или мага.

— Это как в гильдиях?

— В гильдиях стоят жалкие копии. — Он произнёс это с пренебрежением. — Которые из строя выходят за пару лет и которым непременно нужен человек для управления.

А я вспомнил разговор, который был пару дней назад. Во время одного из упражнений на магию Корн рассуждал про плотность круга, свитого из маны Сердца разлома, и про то, что такая мана лежит плотнее обычной и держит всё, что за ней. Спросил подтверждения у Сайруса, и тот ответил, что мою Ци стал гораздо хуже чувствовать, когда я поставил второй круг. Это обнадёживало.

— Значит, надо просто пройти арку, — сказал я. — И если она не почувствует мою Ци, то всё будет в порядке?

— Да.

— А то, что Сайрус и так не чувствует? Может, мне ядро опустошить?

— Арку делали архитекторы, и её так просто не обмануть… — ответил Корн, а вечером на привале сел с Тики-тиком и до самой темноты обсуждал с ним свои чертежи.

На следующее утро Корн начал раскладывать карты местности, которых у него было довольно много. Какие-то поновее, какие-то совсем старые, готовые порваться, казалось, от любого прикосновения. Долго обсуждал с Сайрусом, пока они более-менее не определились с нашим местоположением.

— Давайте сюда свернём, — сказал он, указывая на точку юго-восточнее нашего положения. — Тут небольшой город, Каргот.

Я примерно прикинул расстояние. Карты были не совсем для меня понятные, сильно отличающиеся от тех, к которым я привык. Крюк мы сделаем, который будет стоить пару дней пути. Когда я на этот счёт возразил, старик ответил:

— Рядом с городом есть старая каменоломня. — Он свернул карты. — И мне нужны её стены.

Каменоломню мы нашли к вечеру четвёртого дня, в трёх часах пути от тракта.

В склоне холма был вырублен широкий зев, метров семи в поперечнике, и от него внутрь шёл главный ход с прямыми стенами. Тут явно давно никого не было: отвал земли недалеко от входа зарос кустарником, а колея из-под травы едва просматривалась.

Корн по пути рассказывал, то ли мне, то ли Тики-тику, что из этого камня и строили Каргот. Я прикинул объём вынутого и получил, что городок должен быть немаленький.

Шагах в тридцати от входа старик остановился и стал смотреть себе под ноги.

Смотрел он долго, и я успел решить, что он просто выдохся.

— Плохо, — сказал Корн.

— Что плохо?

Он показал подбородком назад.

Я обернулся. Через всё поле, шла цепочка шагов-тазиков. Она обходила куст, спрямлялась и упиралась в чёрный зев каменоломни, и что она говорит, было понятно даже мне.

— Мы тут много добра оставим, — сказал Корн, обращаясь уже к Сайрусу. — Сделаешь, чтобы не искали?

Сайрус посмотрел на след. Потом на зев. Потом долго смотрел куда-то на юго-восток, поверх кустарника.

— Да, — сказал он. — Сейчас надо.

— До темноты успеешь?

— Нет.

— Тогда завтра сделаешь.

— Сегодня начну. — Он развернулся и пошёл обратно, туда, откуда мы пришли. Через три шага остановился. — Тики-тика забираю.

Я открыл было рот. Сайрус обычно ходил на разведку один, и я хотел пошутить, что из Тики-тика тот ещё разведчик, но говорить ничего не стал. Судя по фразе «чтоб не искали», будут как-то путать следы.

Ну, а мы с Корном, который закончил что-то объяснять железному человеку, пошли внутрь старой каменоломни.

Внутри было влажно и затхло. Откуда-то из глубины доносился гулкий звук падающих капель, отражающихся эхом разом отовсюду. Жутковато.

Весь свод у входа был плотно затянут паутиной, и это на самом деле успокаивало. Как минимум означало, что никаких монстров внутри нет, а судя по размерам паутины, и пауки тут самые что ни на есть обычные. Так что я принялся алебардой её сбивать, хоть как-то освобождая проход.

Корн зажёг свой магический шар света и пустил его перед собой. Пол под ногами заметно уходил вниз.

Метров через сорок главный ход раздваивался. Левое ответвление ныряло вниз куда круче, и капало именно оттуда: там было что-то вроде подземного озера, и с потолка в него срывались капли. Мы спустились туда, осмотрелись, ничего кроме стоячей воды не нашли и вернулись наверх.

По правому ходу мы шли долго, и старик всё время трогал стены. Постучит костяшкой, пройдёт десять шагов, постучит выше. На третий раз я спросил, что он слушает.

— Слушаю, выдержит ли, — сказал он. — Штольни старые, а Тики-тик весит много. Не хотелось бы, чтобы нас тут завалило. Но сделано, конечно, на совесть.

Метров через двести он выбрал один из боковых ходов, которые периодически встречались. Простучал его, как и все предыдущие, и начал доставать из кольца верёвку.

— Держи вон там. — Он протянул мне один конец.

Я держал верёвку каждый раз там, где он просил. На высоте, у ног, в самых узких местах и особенно в тупике. И не совсем понимал, что происходит. Почему тупик? Он с Тики-тиком договорился, что тут его оставит, что ли?

Вскоре раздался грохот, потом ещё грохот, и я даже успел испугаться, но тут послышался голос Сайруса.

— Эй, маг! Не хочешь нам посветить?

Корн поворчал что-то про молодёжь, у которой совсем нет манер, но встал и пошёл встречать наших товарищей.

— Получилось? — спросил Корн.

— Завтра доделаем.

— Что доделаем? — уточнил уже я.

Сайрус посмотрел на меня так, словно меня ждёт что-то очень непростое.

— Следы, — только и сказал он.

Ну, а Тики-тик пошёл в штрек, который вдоль и поперёк перемерял старик.

Ему пришлось развернуть корпус и идти боком, и он шёл с противным скрежетом, оставляя на стене длинные светлые борозды. Наплечники и пузо цепляли камень сразу с двух сторон. В одном месте он остановился, качнулся и продавился дальше, и от этого движения по всему ходу пошёл такой скрежет, что я невольно посмотрел на свод.

Корн шёл впереди со светляком и на скрежет внимания не обращал вообще.

— Мастер Корн, он же тут застрянет.

— Он тут и должен застрять. — Старик протиснулся мимо него и пошёл дальше.

Тики-тик в итоге вошёл в тупик, упёрся плечами и спиной в стены и сел. Прямо на задницу. Такого зрелища я не видел ни разу.

— Впритирку, — сказал Корн с огромным удовлетворением. — Я же мерил.

Спросить, как мы его потом будем поднимать, я не успел.

Металл на груди крякнул, хрустнул, и пластины разошлись на две половины от ключиц до пояса.

Внутри оказалась полупрозрачная чаша на металле, и в чаше лежало существо. Розово-серое, в складках, без единой шерстинки. Корн протянул к нему руки, и эта штука забралась к нему на плечи.

Точно такая же, как в разбитом латнике, только там этот «шарф» был меньше раза в три и гораздо ближе по цвету к розовому. Тики-тик подтянулся, обмотался вокруг шеи старика, как реальный шарф, и начал издавать какие-то вибрирующие звуки.

Забавно они местами поменялись. Сначала Тики-тик носил Корна на плече и охранял, а теперь, видимо, будет наоборот. Потому что у могучего босса B-ранга вид был абсолютно беззащитный.