— Отвечай. Зачем тебе понадобился Пакт?

Она судорожно сглотнула:

— Моих братьев арестовал Орден Клинка. Когда я вызволю их, то заберу и зеркало. Таков мой договор с Личем. Но в одиночку мне их не спасти.

— О боже мой. И что же такого сотворили твои дорогие братья, раз угодили в лапы Клинков?

— Разве это имеет значение?

— Учитывая, что альтернатива ответам на мои вопросы — свернутая шея, пожалуй, да. Или ты предпочитаешь, чтобы я вырвал тебе сердце?

Эда до боли впилась ногтями в ладони. Ей нужно было действовать предельно осторожно. Продайся она подозрениям демона насчёт её связи с мистером Ночью, тот наверняка прогнал бы её вон. Или прикончил. Мистер Ночь целенаправленно разыскивал его и жаждал его смерти: этот демон уж точно не согласился бы ни на что, способное снова затащить его в ловушку злейшего врага.

Но если Эда и усвоила что-то за время посредничества в Пактах, так это то, что в любых соглашениях всегда оставались лазейки. Ложь по упущению была одной из них.

— Мы держим лавку антиквариата, и к нам попали Врата. Клинки обнаружили их. Именно за ними и охотится Лич.

Во мраке потолочных балок оранжевые глаза вспыхнули сигнальными огнями. Зрелище было кошмарным:

— И эти твои братья воспользовались Вратами? Водились с демонами? — Он ухмыльнулся, чуть шире, чем следовало. — А ты?

— Вожусь прямо сейчас.

Ответ, судя по всему, позабавил его. Он внезапно рухнул вниз с потолка — перевернулся в воздухе и легко приземлился на полусогнутые ноги. И тут же выпрямился. Эда отпрянула от шока.

— Отвечай на вопрос.

— Я никогда прежде не заключала Пактов. И мои братья тоже.

Технически это была правда. Эда стояла не шевелясь, пока его взгляд прожирал её череп насквозь.

— Ты что-то скрываешь, — протянул он. — Мне стоило бы прикончить тебя хотя бы за незаконное проникновение в мой дом.

— Я говорю правду. Мне плевать на твои тайны. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти семью и заполучить это зеркало. Больше меня ничего не волнует.

— И что ты предложишь мне взамен?

Она долго думала, какое предложение могло бы стать честной платой. Просить демона рисковать башкой из-за стычки с Клинками — задача не из лёгких.

Эда стиснула зубы:

— Двадцать лет.

Он презрительно скривился:

— Неинтересно.

Эда опешила. Неинтересно?! Годы жизни были тем единственным, перед чем демоны не могли устоять — куда более ценным, чем монеты, шёлк или драгоценности. Так утверждал мистер Ночь. И Лич это почти подтвердил. «Нет ничего желаннее шанса проскользнуть в смертный мир ради Пактов, продлевающих демонам жизнь».

— А что тебе интересно?

— Ничего из того, что ты способна дать.

— Умоляю, — выдавила она. — Я… Можешь взять тридцать.

О боги, что она творила?! Почти половину её собственной жизни!

Но мысль о том, что Бен и Лори могут взойти на виселицу, была настолько осязаемой и тошнотворной, что забрать свои слова обратно она не посмела. Какая цена была бы у этих тридцати лет, если бы ей пришлось прожить их с осознанием того, что они куплены ценой гибели её братьев?

— Я не стану повторяться, женщина. Ты…

— Сорок. — Сердце колотилось где-то в глотке. Эда больше не смела думать о том, чем жертвовала. Ни секунды. Перед глазами встала их ссора с Беном и Лори в лавке, разъяривших её своей готовностью разменять собственные годы ради её спасения. Вспомнился Бартоломью. Все те несчастные сделочники, которых она так презирала: жалкие, отчаявшиеся, слабые.

Теперь она ничем от них не отличалась.

Его зрачки расширились.

— Нет.

Эда подалась вперед, подстёгнутая отчаянием. Он колеблется.

— Я умоляю тебя. Помоги мне, и я… — Она зажмурилась. — Пятьдесят. Я отдам тебе пятьдесят лет.

Чёрт. А было ли у неё вообще столько в запасе? Если нет, то её предложение потеряет всякий смысл, и этот демон непременно вышвырнет её за дверь.

Но когда она открыла глаза, он смотрел на неё с голодным блеском. Губы его шевелились — то ли собираясь выругаться, то ли принимая сделку, понять она не успела.

Затем он замер. Наклонил голову.

— В чём дело?

— Тихо, — приказал он.

Эда уже собиралась возмутиться, как услышала это сама. Шаги на площадке снаружи. Многочисленные. Тяжёлые. Скрежещущий лязг лат.

Кровь в жилах застыла ледяной коркой.

— Вхесак, — прошипел демон — слово, какого она отродду не слышала. — Ты привела их прямо к моим дверям.

— Нет! За мной никто не шёл, клянусь! — Она осеклась, бледнея на глазах. — Подожди. Та старуха этажом ниже… Она наверняка говорила со швейцаром, поняла, что я не…

Он резко развернулся к коридору, пружинисто согнувшись, точно гадюка перед броском.

— Раз уж мне придётся пробиваться с боем, по крайней мере, это должно окупиться.

Он взмахнул запястью. Длинный свиток пергамента выпал из его пальцев прямо в воздух. Заголовок полыхнул перед ней свежими багровыми чернилами. Казалось, они ещё не высохли.

Связующий пакт смертного торга.

В ушах Эды так яростно гудела кровь, что соображать стало почти невозможно.

— Пятьдесят лет, — бросил он, не сводя глаз с двери.

Она протянула дрожащую руку:

— Мне нужен нож.

Предупреждения не последовало. Он полоснул её ногтем — когтем — по ладони. Она охнула и попыталась отдёрнуть руку, но он оказался быстрее, намертво перехватив её запястье:

— Как тебя зовут?

— Э-Эда Шоу.

Снаружи донёсся злой окрик:

— Немедленно отворите! Именем Ордена Клинка!

Взгляд демона впился в неё с такой невыносимой силой, что Эда едва держалась на ногах:

— Ты согласна с условиями?

— Да.

Он прижал её кровоточащую рану к нижней части пергамента. Грубо, без церемоний, но боли она не почувствовала. Кажется, она уже перешла за эту черту.

Он отпустил её. Пергамент испарился прямо в воздухе.

Я заключила Пакт.

И это всё? Эда не чувствовала никаких перемен. Ей не казалось, будто её жизненный срок только что безжалостно урезали под корень. Но это было так. Теперь эти годы принадлежали не ей — они отошли к нему, запертые подобно мешку монет под выкупом. И в тот момент, когда он выполнит свою часть уговора, они станут его навсегда.

Эда прижала кровоточащую ладонь к груди. Я даже не удосужилась толком прочитать его.

Дверь содрогнулась от удара.

— Встань за мной.

Она послушно отступила.

— Как твоё имя?

Эда скорее почувствовала, чем увидела его холодную усмешку:

— Я — Кит’рат Анселлис. Но учитывая обстоятельства, можешь звать меня Кит.

Дверь разлетелась в щепки.

Глава 9

Когда Клинки ворвались в апартаменты, Эда была только рада предоставить демону — Киту — возможность разобраться с ними в одиночку. Пока те заполняли гостиную, она испуганно жалась за его дорогим шезлонгом. В конце концов, он содрал с неё пятьдесят лет жизни. Пусть отрабатывает свою цену сполна.

Среди них было по меньшей мере пятеро. Седовласый мужчина нащупал рукоять меча. Он окинул взглядом Кита, комнату, её. Эда вжалась в пол.

— Всё из-за библиотечных книг, я угадал? — произнёс Кит. Глаза его снова стали самыми обычными, карими. — Клянусь, я собирался вернуть их на место.

— Мы здесь волею Веры. У нас есть веские основания полагать, что эта женщина, — вожак ткнул пальцем в сторону Эды, — подозреваемая в преступлении. Укрывая её и отказываясь содействовать нашему законному требованию входа, вы обязаны проследовать с нами для допроса. Если вы невиновны, вам нечего бояться.

Они не знают, что он демон. Эда зыркнула на ампулы с коллоидным серебром, покачивавшиеся на шее каждого Клинка. Алхимический клуатр наделял их особой реактивностью. Ходили слухи, что стоило демону пустить в ход свою истинную силу вблизи, как серебро в чехле начинало бешенно пениться и пузыриться.