И профессиональный статус, и доход в значительной степени передаются по наследству, около 40 процентов в более чем дюжине исследований близнецов в развитых странах. Это не должно вызывать удивления, поскольку профессиональный статус и доход связаны с уровнем образования и интеллектом, которые являются наследственными чертами. Подобно аргументу, который мы приводили в отношении образования, наследуемость является показателем меритократического отбора по профессиональному статусу и доходу, поэтому на основе существенной наследуемости мы можем заключить, что отбор в значительной степени меритократичен. В отличие от образования, общее влияние окружающей среды на профессиональный статус незначительно, а это означает, что влияние окружающей среды носит случайный характер и что большую часть систематических воздействий на профессиональный статус и доход можно отнести на счет генетики.

Всякий, кто проводил собеседования с кандидатами на работу, знает сложность и капризность отбора. Во-первых, вы можете выбирать только из тех, кто подал заявку на вакансию. Кроме того, общеизвестно, что собеседования плохо предсказывают эффективность. Эти и многие другие несистематические факторы, включая случайность, способствуют индивидуальным различиям в профессиональном статусе и доходах. Эти факторы не являются меритократическими, но они не представляют систематической предвзятости.

Вопрос о характере воспитания актуален и для профессий. То, что выглядит как систематическое воздействие окружающей среды, на самом деле является отражением генетических эффектов. Важным примером является сходство между родителями и их потомками в профессиональном статусе и доходах. Как было рассмотрено ранее в отношении образования, нельзя предположить, что сходство родителей и потомков в отношении профессионального статуса и дохода возникает из-за экологических преимуществ, передаваемых от родителей к ребенку. Корреляция в основном обусловлена генетически, что указывает на то, что систематические эффекты отбора, включая самоотбор , в значительной степени меритократичны. То же самое, вероятно, верно и для мнимого влияния частного школьного образования на профессиональный успех, как отмечалось ранее.

Я бы сказал, что все, что увеличивает наследуемость профессионального статуса и дохода, делает процесс отбора более меритократическим. Отсутствие общего влияния окружающей среды означает, что среди населения в целом мало систематических экологических неравенств, а это означает, что экологические рычаги для изменения не находятся в пределах нашей досягаемости. Унаследованное богатство, являющееся воплощением неравенства, можно изменить, например, облагая налогом богатство, а не доход. Однако унаследованное богатство мало связано с профессиональным статусом или доходом, по крайней мере, поскольку доход в настоящее время определяется налоговыми органами. Таким образом, борьба с унаследованным богатством не будет иметь большого значения для профессионального статуса или дохода как такового. Одна вещь, которая могла бы изменить ситуацию, — сделать процессы отбора более эффективными для прогнозирования производительности, потому что это уменьшит бессистемное влияние на профессиональный статус и доход. ДНК-революция изменит процесс отбора, представив наиболее систематический и объективный предсказатель производительности на сегодняшний день: унаследованные различия ДНК.

На первый взгляд может показаться, что, получив полную свободу действий, генетика ограничит социальную мобильность и превратит общество в генетические касты, как это произошло в Индии , где на протяжении тысячелетий спаривание было ограничено членами одной и той же касты. Я бы сказал, что это не проблема в современном обществе по двум причинам. Первая проста: многие различия в окружающей среде между нами не являются систематическими. Случайные эффекты не создают устойчивых каст.

Вторая причина заключается в том, что родители и потомство генетически схожи только на 50 процентов. Их генетическое сходство означает, что в среднем более способные родители рождают более способных детей. Но их 50-процентное генетическое несходство означает, что дети более способных родителей будут демонстрировать широкий спектр способностей, в том числе некоторые дети со способностями ниже среднего. Если вы возьмете пары людей случайным образом, их средняя разница в IQ составит семнадцать баллов. Родственники первой степени родства — родители и их дети или братья и сестры — отличаются в среднем на тринадцать баллов IQ. Это дает достаточно места как для спуска, так и для подъема по лестнице.

Кроме того, дети родителей с высоким IQ в среднем будут иметь более низкие показатели IQ, чем их родители, по той же причине, по которой у высоких родителей есть дети выше среднего, но эти дети ниже их роста. По той же причине у большинства вундеркиндов нет родителей-вундеркиндов. Это статистическое явление, а не конкретный генетический процесс. То есть то же самое явление произошло бы, если бы индивидуальные различия были обусловлены систематическими факторами окружающей среды, индексируемыми как общая среда. Однако генетика, а не общая среда, является систематическим источником индивидуальных различий, и именно генетика вызывает опасения по поводу каст.

Если бы дети были генетически не связаны со своими родителями с высоким IQ, как в случае с усыновленными детьми и их приемными родителями, средний IQ детей должен был бы составлять 100, если бы усыновленные дети были репрезентативными для населения. Поскольку дети на 50% генетически похожи на своих родителей, генетика предсказывает, что средний IQ детей регрессирует наполовину от IQ их родителей до среднего уровня населения. Например, ожидается, что у родителей со средним IQ 130 будут дети со средним IQ 115, регрессирующим на полпути к среднему для населения 100. Эта перетасовка различий ДНК в генетической лотерее предотвращает эволюцию жесткой генетической кастовой системы.

Оборотной стороной этого аргумента является то, что у родителей со средними способностями также есть дети с широким диапазоном способностей, включая детей с высокими способностями. Поскольку родителей со средними способностями намного больше, чем родителей с высокими способностями, это гарантирует, что большинство людей с самыми высокими способностями в следующем поколении будут происходить от родителей со средними способностями, а не от самых способных родителей. Пока нисходящая социальная мобильность поскольку имеет место восходящая социальная мобильность, нам не нужно опасаться, что генетика приведет к жесткой кастовой системе.

Хотя большинство систематических различий между людьми имеют генетическое происхождение, это не означает, что мы должны быть фаталистами и принимать статус-кво. Одна из причин, подчеркнутая ранее, заключается в том, что генетика описывает то, что есть, а не предсказывает, что могло бы быть. Вы можете победить генетические шансы. Но не будет фатализмом признать, что ДНК имеет значение, и оценить генетические различия между нашими детьми и между нами. Кажется разумным предположить, что, когда вы можете, старайтесь следовать генетике, а не бороться с ней.

Второй способ избежать фатализма — отрицать систему ценностей, которая движет дебатами о меритократии и социальной мобильности. Предполагается, что смысл образования состоит в том, чтобы получить более высокие баллы на тестах, чтобы получить лучшую профессию, а смысл профессии — в достижении высокого статуса и зарабатывании больших денег. Еще один взгляд на образование – это время, когда можно освоить базовые навыки, научиться учиться и получать удовольствие от учебы. Это десятилетие их жизни, когда дети могут узнать, что им нравится делать и в чем они хороши, где они могут найти свое генетическое «я», которое может не располагать их к высшему образованию. Каждому должна быть предоставлена возможность учиться в школе, но не каждый захочет (или может себе позволить) поступить в университет.

Точно так же и с профессиями, где невозможно избежать отбора, мы получим много разочарованных людей, если будем ценить только высокостатусные профессии. Обществу нужны хорошие работники по уходу, медсестры, сантехники, дворники, полицейские, механики и государственные служащие. Больше всего я хочу для своих детей, чтобы они были счастливы и были хорошими людьми. Будет отличным бонусом, если им понравится то, что они делают.