— Быстрее работай! Быстрее! В игре думать некогда! — прикрикнул Владимир Петрович.

В этот момент я отправил точно в сетку свой тринадцатый или четырнадцатый подряд мяч и Петрович дал новое задание. Теперь Белостенный должен был помогать мне заслоном, а я, выбегая из правого угла на периметр, получал передачу и снова атаковал кольцо.

— Белов, ты держишь Белостенного, — скомандовал Кондрашин. — Большаков ты мешаешь сделать пас Капустину. А ты, Тараканов, не даёшь атаковать Юрьеву! Всем всё ясно?

И мы, угрюмо покивав головами, быстро разбились по парам. Теперь наша расстановка чем-то напоминала «треугольник нападения». Этот тактический приём в баскетболе 80-х годов доведёт до ума Фил Джексон, под руководством которого «Чикаго Буллз» и «Лос-Анджелес Лейкерс» добьются выдающихся успехов. Я тоже пробовал внедрить этот «треугольник нападения», когда играл за институтскую команду на первенство города Выборга. Но эта слишком хитрая загогулина нам не покорилась. Так как для «треугольника» требовались баскетболисты с более высоким игровым интеллектом, чем мои партнёры по команде, которым больше нравилось тусоваться и пить пиво.

— Начинаем движение по хлопку! — азартно гаркнул Кондрашин. — Капустин смещается влево, Белостенный делает пару шагов в направлении правой боковой линии, а ты, Юрьев, выбегаешь из своего правого угла на свободное пространство. Пошли!

Петрович хлопнул в ладоши и первым своё движение начал Генка, который контролировал мяч. Уже потом рванул я, чуть-чуть потолкавшись с другом Таракановым. И наконец Саша Белостенный поймал на своё тело и Тараканова, и Белова. Далее всё было делом техники. Я получил пас в свободной зоне и точным броском с шести метров подвёл черту под всей комбинацией.

Кондрашин от удовольствия даже захлопал в ладоши. Поэтому мы повторили данную игровую ситуацию ещё трижды. Но тут принялся возмущаться Саша Белов:

— А я не понял? Почему я продолжаю опекать Белостенного, когда должен идти и накрывать бросок Юрьева?

— Отличный вопрос, — поддержал я своего товарища по команде. — В самом деле — почему наш олимпийский чемпион простаивает без дела?

— Кхе-кхе, — закряхтел Петрович. — Ладно, давайте сыграем так, как хочет Белов.

Мы снова разбились по парам, заняв исходные позиции — я в правом углу, Капуста на периметре, Белый в «усах». Но за несколько секунд до этого я шепнул Саше Белостенному, чтобы он, как только поймает на себя Тарика, мгновенно проваливался под кольцо.

Кондрашин хлопнул в ладоши. Капустин повёл мяч влево, прикрывая его корпусом от Большакова. Я выскочил из-под заслона и, получив передачу от Капустина, буквально тут же с отскоком от пола сделал передачу на рывок Белостенного. И наши условные соперники: Саша Белов и Серёжа Тараканов оказались вообще не при делах. Им только оставалось стоять, хлопать глазами и смотреть как Белый беспрепятственно вколачивает слэм-данк в баскетбольную корзину.

— Вот это я и называю хорошим умным баскетболом, — вдруг заулыбался Владимир Кондрашин, который это делал крайне редко и главным образом либо для газетной фотографии, либо для телевизионного интервью. — Повторили ещё раз для закрепления! — крикнул он мгновенно поменявшись в лице и дугул в свисток.

После игровой тренировки я, как и вся команда, перешёл в тренажерный зал. Наш администратор, Виктор Харитонов, к этому моменту приготовил для всех парней протеиновые коктейли, которые не только отвечали за набор мышечной массы, но за более быстрое восстановление организма. И я, прежде чем тягать железо, сделал пару больших глотков.

— Тут прошёл один слушок, что якобы ты, Майк, сегодня утром поднял сразу пять тонн? — хмыкнул Володя Арзамасков.

— Пять тонн чего? — не понял я. — Угля что ли?

— Пять тысяч рублей, — криво усмехнулся Зяма.

После его слов чуть ли не вся команда, в коей имелось двенадцать здоровенных лбов, с любопытством уставилась на меня. Я же действительно сегодня утром сгонял в Апраксин двор, где располагался один из ключевых магазинов системы «Ленкомиссионторга», сдал туда разом все пять часов марки «Zodiac Sea Wolf» и получил за них пять тысяч рублей. Только откуда это узнал Зяма? Я даже своим юным друзьям ещё ничего толком не рассказал. Они сегодня утром после вчерашнего застолья, где мы пивом и сухой рыбой отметили наше возвращение, отсыпались до 12-и часов дня.

А когда мы ехали на тренировку, то я как бы между делом сказал Тараканову, Белостенному и Капустину, что в Апраксином дворе меня приняли с распростертыми объятьями. И предложил им не чудить, а сдать свои радиолы в комиссионку, где за них можно выручить до двух тысяч рублей. Всё равно музыку пока слушать некогда, да и особо негде. Поэтому лучше начать откладывать деньги на кооперативную квартиру. Мои же «пионеры» хитро переглянулись и ничего не ответили. И я понял, что парни после монреальской Олимпиады планирую сделать «ход конём» и остаться в Штатах, поэтому квартира им здесь не нужна. Вообще, парни после турне очень сильно изменились. Они заметно возмужали, чуть-чуть нахватались английских слов, общаясь с девчонками из Индианского университета. А ещё у них появилась хорошая игроцкая наглость. К примеру, сегодня во время тренировочного занятия они выглядели гораздо сильнее тех ребят, которые остались в Союзе и никуда, дальше Прибалтики, не ездили.

— И что тебя в этом удивляет? — возразил я Зяме. — Мы выиграли тринадцать матчей, заработали приличные премиальные. Я в Штатах купил часы, тут эти часы сдал. Ничего противозаконного.

— А сказать нельзя было про часы? — разозлился Арзамасков. — Мы с парнями бегали махер этот чёртов покупали. Дублёнки тяжеленные пёрли. Ты же прилетел практически налегке и уже положил «пять тонн» в свой карман.

— Просто я не люблю трепать языком, — проворчал я и, взяв свою кружку с протеиновым коктейлем с собой, пошёл жать штангу от груди.

И только я выполнил три подхода, как в тренажерный зал заглянул 25-летний парень с широкоплечей борцовской фигурой. Одет он был по-простому: в свитер-водолазку, в самые обычные хэбэшные брюки и в теплое пальто. Он показал красные корочки Кондрашину и коротко переговорил с ним. После чего Петрович подозвал меня к себе.

— Из милиции, по твою душу, — шепнул мне главный тренер. — Признайся честно — ты ничего такого не натворил?

— Даже правила дорожного движения не нарушал, — пожал я плечами и проследовал за незнакомцем в коридор, чтобы не мешать остальным баскетболистам накачивать свои мышцы.

— Инспектор уголовного розыска, старший лейтенант Чванов, — представился парень, когда мы присели на лавочку в просторном фойе первого этажа.

«Уши сломанные, сто процентов — бывший борец», — подумал я и немного растерялся, так как просто не понимал — чем мог заинтересовать органы правопорядка? С перепродажей часов всё прошло легко и гладко. К тому же часы имели свой фирменный футляр и соответствующее удостоверение. А вот если всплывёт история, что я — самозванец, тогда мне действительно придётся несладко. Ибо доказать, что я случайно приехал на электричке из 2018-го года и у меня нет никаких злых умыслов, обычному человеку, который никогда не читал литературу про попаданцев, просто нереально.

— Когда вы в последний раз видели гражданку Гуляеву? — спросил милиционер.

— Гуляеву Ирину, барменшу из ресторана на Финляндском вокзале? — переспросил я. Кстати, сегодня после комиссионки я как раз заехал в этот ресторан, так как хотел подарить Ирине, обещанные мной ещё до американского турне джинсы. Однако девушки на рабочем месте не оказалось. Её же сменщица сказала, что Ирина уволилась и навсегда переехала в другой город. — Ирина что-то серьёзное натворила? — наигранно удивился я. — Так и знал, что у них в котлетах слишком мало мяса и слишком много хлеба, — хохотнул я.