— Там второй выход. Эта квартира двухуровневая. Она такой уже была, когда мы ее купили.

— Нехило кто-то жил, — прикинул я, сколько такая хотелка стоила прежнему хозяину.

Оставив тележку, я пошёл за ней следом. Широкие деревянные ступени, тяжёлое ограждение и спрятанная под поручнем подсветка выглядели остатками совсем другой жизни. Когда-то хозяин заплатил за объединение двух квартир, чтобы удивлять гостей, а теперь его прихоть спасала Асю от общей лестницы с пауками.

На верхнем этаже она сразу направилась к широкой лоджии. За стеклом зеленел лимон в большой кадке, а вдоль окон тянулось что-то похожее на грядки, отгороженные чем попало. Земли в них было мало, однако кое-где уже пробились небольшие побеги. На тумбочке в углу лежали журналы «Садовод» и несколько книг. Разобрать обложку я смог только у верхнего, и это был «Марсианин».

— Это ты посадила? — спросил я.

— Нет, бля, пауки-колхозники. По ночам приходят и картошку окучивают.

— Удобно. А урожай как делите?

Ася закатила глаза, взяла бутылку с проколотой крышкой и принялась поливать ростки. Я присел рядом, придерживая живот, и спросил, где она набрала грунт. Оказалось, выковыривала его из цветочных горшков в безопасных квартирах, отделяя старые корни и мусор.

— Земли мало, — сказала она. — Картошка вниз расти должна, а тут почти сразу плёнка.

— Откуда ты вообще знаешь, как её выращивать?

— Понимаешь, Пухляш, в мире есть такая штука, бу-ко-вы называются, — произнесла Ася со странной интонацией, явно пародируя кого-то, и ткнула бутылкой в сторону сложенной макулатуры. — Прочитала, короче, что и как…

— Я думал, «Марсианин» — книжка художественная.

— Зато интересная, а сейчас и вообще чуть ли не туториал, как фармить картошку в хардкорных условиях.

Окна лоджии не были перекрыты, как я уже привык по прочим обитаемым местам. Зато я разглядел, как по рамам и стеклу тянулись защитные линии, между которыми свободно проходил свет, а за ними до самого горизонта лежал лес. Прочие корпуса ЖК оставались с другой стороны башни, поэтому заметить отсюда Асин огород было некому. Место она выбрала грамотно: высоко, светло и защищенное от посягательства чужих, будь это хоть люди, хоть прочие твари.

— Если принесу ещё земли, сможешь увеличить посадки? — спросил я, мысленно прикидывая, сколько разномастного грунта было в моем первом подъезде.

Ася перестала поливать и посмотрела на меня поверх бутылки:

— Откуда принесёшь?

— В старом месте этого добра хватало. Даже пакеты с грунтом где-то видел. Вроде…

— А это место оно далеко?

— Смотря для кого. Для меня минут пять, для остальных целая жизнь.

— Звездишь.

— Опять двадцать пять. Лифт ты видела, и уверяю тебя, он не только воду умеет дюпать, — сам не знаю почему, но именно этой девочке я решил открыть свою тайну. Она чем-то мне напоминала Севу… Была в них какая-то двойственность вперемешку с искренностью.

«Интересно, как он там? Добрался ли до своих?»

Ася ничего не ответила, продолжая поливать свои грядки, но я заметил, как она странно поглядывает на это мини-поле, явно прикидывая, как его можно расширить.

Я тоже будто впервые посмотрел на землю не как на грязь из цветочного горшка, а как на ценнейший ресурс.

«Ну ведь и правда, вода есть, свет тоже, почему бы и не начать выращивать еду?» — прикинул я, вспоминая, что в анклаве отца Алёны целый этаж был отведен под теплицу, что планировали доработать до полноценной гидропоники. — «Эх жаль, что нас туда не отправляли, а лишь гнали бетон крошить, так хоть минимум знаний бы смог скопить…»

Закончив с огородом, Ася пошла проверять рисунки. Возле потёртого участка стены она опустилась на колени и раскрыла молнию на животе кролика. Внутри лежали восковые мелки, карандаши и целая горсть аккуратно собранных обломков.

— А маркером не проще? — спросил я.

— Смотри, это я как раз вчера рисовала, — Ася провела линию и показала едва заметный след. — А сегодня всё. Другой может на стене не писать или тоже кончиться.

— А мел вечный?

— Нет, но по нему всегда видно, сколько осталось. Можно пополам сломать, и две штуки будет. И не высохнет никогда.

Она выбрала короткий огрызок и продолжила рисунок. Тот работал не хуже целого, а использованную половинку Ася спрятала обратно, словно дорогой патрон.

«Грозный защитник башни носит боезапас в брюхе розового кролика. Новый мир, ты прекрасен», — подумал я.

Пока Ася переходила от одного знака к другому, я заметил, что она почти не прекращает работать: осматривает старые линии, добавляет штрихи, восстанавливает стёртое. Вчера она призналась, что уже получила пятый уровень, и теперь стало понятно, откуда шёл опыт.

— За рисунки опыт дают, — предположил я.

— Иногда.

— Значит, и шестой не загорами? — ни на что не намекая, сказал я и тут же заметил, как Ася напряглась всем телом.

Мел остановился посреди линии. Ася несколько секунд смотрела на белый след, потом тихо ответила:

— К сожалению да.

— Почему «к сожалению»? Обычно уровню радуются.

Девочка замолчала на некоторое время. Я не стал ее торопить, чувствуя, что тут скрыто явно то, чего я не понимаю.

— С уровнями приходят сны. — сказала она тяжелым голосом, что был скорее свойственен взрослому человеку, чем маленькой девочке, что лишь старается казаться взрослой.

Я хотел что-то сказать, но не успел. Ася начала свой рассказ. Выходило, что после получения уровня она засыпает здесь, а просыпается там. Я кивнул, прекрасно понимая, что такое эти самые флэшбэки из иной жизни, но Ася продолжила, и тут меня накрыло: судя по ее словам, выходило, что иногда она там проводит целый день, а иногда несколько, и она никогда не знает, что ей предстоит пережить и когда её отпустит обратно.

— Подожди. Несколько дней подряд? — переспросил я. — Ты там ешь, спишь, а потом снова просыпаешься в реальности?

— Ну да. А у тебя разве не так? — тоже удивилась Ася моей столь бурной реакции.

— Нет. У меня пусть и насыщенный, но всё же короткий кусок воспоминания. Увидел, пережил концентрированную порцию личного ада и проснулся с парой седых волос. По ощущениям, конечно, долговато, но уж точно не сутки.

Ася развернулась ко мне всем корпусом:

— А я думала, у всех так. Там спать ложишься и думаешь, что сейчас здесь проснёшься. А потом опять там.

Мне стало неуютно. Я до сих пор мерил чужие воспоминания своими и не задумывался, что дети могут проживать их совсем иначе.

— Тогда зачем ты качаешься? — спросил я. — Можно же хотя бы помедленнее.

— Мне надо туда, — поспешно ответила девочка.

— А зачем? — не захотел я отступать.

Ася сжала мел, вовремя опомнилась и ослабила пальцы:

— Узнать кое-что. — она вновь сжалась, но тут же взяла себя в руки и рубанула: — Всё, хватит.

Я не стал давить. Вспомнился Антон, которого воспоминания о смерти семьи и близких постепенно свели с ума. Следом за ним последовал Валера Живодер, цеплявшийся только за один мимолетный образ, что манил его перспективой снова стать тем, кем он себя помнил. Один пытался от прошлого избавиться, другой тянулся к нему, и оба они закончили плохо.

Ася же пусть и боялась следующего уровня и многодневного сна, что он принесёт, но всё равно упрямо шла к нему навстречу с одной только ей видимой целью.

— Ты только не гони слишком сильно, — сказал я, поднимаясь.

— Знаю я всё!

— Я просто…

— Я не маленькая!

— Я такого не говорил.

— Но подумал.

Спорить было бесполезно. Я поднял ладони, Ася ещё немного посмотрела на меня исподлобья, затем демонстративно отвернулась и вернулась к рисунку. Кроличье ухо сползло с её плеча, она сердито заправила его под ремень, и мир снова стал хотя бы немного понятнее.

— Я к себе, — предупредил я. — Если понадобится еще вода, скажешь.

— Посмотрим, появится ли новая.

— Фома неверующая.

— Пухляш.

На этом мы разошлись. Вернувшись в Комнату, я сел перед ноутбуком и некоторое время смотрел на чистый экран. Последние несколько дней планы мне обычно выдавали другие люди: пойти, принести, проломить стену, залезть туда, куда никто нормальный не полезет. Теперь никто не стоял над душой, а проблемы, сволочи, всё равно приперлись и, что еще более погано, требовали своевременного решения.