Её замах ботинком вышел не особо уверенным, да и я перехватил тонкое запястье раньше, чем она успела бы нанести удар. Сперва перехватил, затем потянул на себя. Её пульс бился прямо под моими пальцами — бешеный, сбивчивый, зашкаливающий. Снежинка врезалась в мою грудь. Горячая, пахнущая страхом и тем самым совершенным ароматом, от которого у меня темнело в глазах. И я вдыхал этот её совершенный запах опять и опять. Глубоко, жадно, зарываясь носом в растрёпанные девичьи волосы. Она пахла снегом, морозной свежестью и чем-то глубоким, интимным, сокровенным — тем, что принадлежало только мне. Что всегда будет принадлежать только мне. Я хотел вдохнуть её всю. Забрать себе этот запах, этот жар, это тело. Хотел повалить её прямо здесь, на снег, на капот машины, на что угодно. И войти. Войти так глубоко, чтобы она забыла, как дышать без меня. Чтобы каждое её утро начиналось с моего имени на губах.

Хотя прямо сейчас на её губах было вовсе не это.

— Пусти! — всё же ударила меня свободной рукой в тщетной попытке вырваться. — Пусти, подсолнух чёртов! Бесишь!

Я только усмехнулся. Одним движением перекинул её через плечо, как мешок с картошкой. Самый лучший, самый вкусный мешок в моей жизни.

— А-а-а! — закричала Снежана, молотя кулаками по моей спине с удвоенной силой. — Даниэл, гад! Я тебе все твои рыжие патлы повыдираю! Слышишь?!

Слышал. И чувствовал. Каждый удар её маленьких кулачков отдавался в моём теле не болью, а тёплой, разливающейся по венам небывалой нежностью. Каждое её движение бёдрами на моём плече посылало новые волны жадной похоти прямиком в пах. А я, насвистывая весёлый мотивчик в духе чего-то старого бразильского, от которого мама всегда закатывала глаза, развернулся и направился обратно в клан.

Пока шёл, мечтал только об одном — чтобы нужный мне дом оказался ближе, чем на самом деле был, даже с учётом того, что я выбрал самый кратчайший путь через склон.

Снежана всё это время продолжала извиваться и ругаться, и с каждым её движением я представлял, как эти бёдра будут двигаться подо мной.

— Я кому говорю? Ты слышишь меня, рыжий?! — вопила она следующие пару сотен метров, дёргаясь и отчаянно сопротивляясь. — Я серьёзно! Я в полицию заявлю! Я в посольство напишу! Меня искать будут!

— Будут, — кивнул я согласно. — Обязательно будут. Но не найдут.

На секунду даже представил себе лицо среднестатистического норвежского инспектора, когда ему объяснили бы: «Меня похитил оборотень, потому что его на мне клинануло, и он решил, что я ему идеально подхожу».

— Ты... ты... — чуть не задохнулась от переполняющего возмущения Снежинка. — Маньяк! Псих! Ненормальный! Не смей меня трогать!

— Уже трогаю, — заметил встречно, чуть поправляя её, чтобы не упала и не повредила себе ещё что-нибудь. — И, судя по запаху, тебе даже нравится.

— ЗАТКНИСЬ!

Её кулачки двинули по моей спине с утроенной силой. И я наверное, на фоне обретения своей пары, совсем умом двинулся, но только и мог, что абсолютно по-идиотски улыбаться в ответ. А немного погодя, задумался:

— Кстати, а какие у тебя планы на вечер, Снежинка? — повернул голову к ней. — Может, посидим у камина, выпьем глинтвейна, обсудим наше совместное будущее? У моего брата здесь отличный винный погреб.

— Никакого будущего у нас нет! — мигом вспыхнула негодованием она и дёрнулась так, что едва не упала, заодно вцепилась мне в волосы. — Я тебя сначала убью, а потом сбегу! Вот мои планы на вечер! Доволен?

Доволен. Только не её фальшивым обещанием. А воспоминанием. Как она не столь давно вот так же крепко сжимала своей маленькой ладошкой, только не волосы, а другую часть меня. Стояк тут же отозвался тяжёлой, тянущей болью, давно готовый к продолжению.

Хорошо, ещё несколько долгих мучительных минут, и мы почти дошли.

Уайетта и Калеба у ворот уже не было. Да и вообще никого поблизости не было. Все предусмотрительно свалили, чтоб нам не мешать. Зато остались на снегу снятые перед оборотом штаны и футболка. Их, чуть нагнувшись, я и подхватил, не сбавляя шаг.

— А одеваться не планируешь? — ехидно поинтересовалась на содеянное мной Снежана. — Мало того, что маньяк озабоченный, так ещё и нудист?

— Беспокоишься о моей репутации? Или ревнуешь?

Ответом мне стало полное презрения фырканье, вызывающее у меня очередную улыбку. До особняка главы клана норвежских волков, то есть Уайетта, оставалось всего ничего. И, как только мы добрались до крыльца, я осторожно опустил её с плеча, усадив на лестничные перила, придерживая за талию, чтобы не упала.

— Не ревнуй, Снежинка. Оденусь я, оденусь, раз ты так просишь, — добавил ко всем своим действиям.

Лаймовые глаза округлились в возмущении. Она открыла рот, чтобы в очередной раз меня отчитать и отругать, но все слова застряли в её горле, едва взгляд опустился ниже моего лица. А я нарочно всё делал медленно. Наслаждаясь тем, как её зрачки расширились, поглощая свет. Как дыхание сбилось, стало прерывистым. Как приоткрылись губы.

Она смотрела.

Сперва на мои плечи. Затем ниже — на грудь, на каждый мускул, на дорожку волос, убегающую вниз. Её взгляд скользил по моему телу также медленно, жадно, почти осязаемо. Я чувствовал его кожей. Каждое прикосновение этих серо-зелёных глаз оставляло на мне горящий след.

Член дёрнулся, твердея под её взглядом ещё сильнее. Я хотел, чтобы она смотрела. Хотел, чтобы видела, что делает со мной. Хотел, чтобы знала: каждый сантиметр моего тела принадлежит ей, как и она принадлежит мне.

Её взгляд прикипел к моим пальцам, к тому, как они, натягивая штаны, цеплялись за край ткани. И в этом взгляде было столько инстинктивного голодного желания, что у меня самого перехватывало дыхание. Она хотела меня. Хотела так сильно, что это сводило с ума. Её тело текло, изнывало, молило. И я невольно представлял, как пахнет там, у неё между ног. Какой она будет на вкус. Сладкой? Пряной? Медовой? Я хотел узнать. Хотел припасть губами и пить, пока она не начнёт умолять о большем.

Когда осталась футболка, я замер. Встретился с ней взглядом.

Её зрачки — огромные, чёрные. Щёки — пылающие. Губы — припухшие от того, как она их искусала.

Жаль, осознав, что я всё вижу, девушка дёрнулась и отвернулась. Вот только запах её желания стал ещё сильнее.

— Поможешь? — спросил я хрипло.

Она мотнула головой, не оборачиваясь. Опять фыркнула. Но я видел, как дрогнули её плечи. Как она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. Не стал настаивать. Взгляд скользнул по её стройным бёдрам ниже, наткнулся на повреждённую ступню. Не хотелось, чтобы ко всему прочему моя пара ещё и сильно замёрзла, так что задерживаться дольше необходимого не стал. Подхватил под колени и спину, аккуратно снял с перил и наконец вошёл в дом.

— Добро пожаловать в волчье логово, Снежинка.

Глава 11

Наглый. Бесячий. Подсолнух!

Да чтоб его лыжами переехало! Ботинком прибило! Крыльцом приложило о ступени!

У-уу, как я зла!

Да что он о себе возомнил?!

Типа, если весь из себя такой супер красивый, с шикарным телом, то всё можно что ли?!

Ага, как же! Не на ту нарвался! Я ему покажу, что значит русская девушка! Сто раз пожалеет, что связался с одной из нас.

Как там в поговорке? И в огонь, и в воду, и коня на скаку…

Нет, кажется, не так было.

А впрочем, какая разница? Суть едина.

Я ему покажу!

Ну как только придумаю как, а то избиение ботинком — реально смешная угроза. Нужно нечто повесомее. Что-то, что заставит его одуматься и отпустить меня. А то ж его даже страх быть сбитым машиной и тот не взял.

Дурак!

А если бы я в самом деле его переехала? Если бы не свернула? Не успела затормозить?

Псих ненормальных!

Вспомнилось, как меня трясло потом в моменте и опять стукнуть его захотелось.

Нашёл себе игрушку!

«Добро пожаловать в волчье логово, Снежинка», — передразнила его про себя, пока он переступал порог огромного особняка.