Причём выделить фанатов Жанлуки в какую-то отдельную целевую аудиторию не представлялось возможным. Это были люди всех возрастов: от совсем малых детишек, которые обнимали плюшевую версия знаменитого тунца, до пожилых седовласых дам. Тут и там мелькал мерч. Плакаты, кружки, футболки, книги и даже виниловые диски с изображением тунца в монокле.

— Охренеть, — резюмировал я.

А Аня в ответ на это хохотнула и сказала:

— Вот и пригодилось моё обучение.

Потом зашла за угол и ловко подпрыгнула, вцепившись в вентиляционную решётку. Подтянулась выше, достала из причёски небольшой перочинный ножик и вонзила его в потолок. Затем вырвала решётку и запрыгнула в шахту. На секунду высунулась, сказала:

— Я мигом, — и исчезла.

Я же остался стоять и думать. Думал преимущественно о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы мою любимую сестрёнку отправили учиться не на ассасина, а на стоматолога, например? Или там… на юриста?

— Оп! — Аня вернулась уже через минуту. Ловко спрыгнула в коридор, и вернула решётку на место.

— Ну? — спросил я.

— В гримёрке его нет.

— Плохо, — вздохнул я. — И где же его искать тогда?

— Как это где? — хохотнула Анна Эдуардовна. — Этаж ниже, на студии звукозаписи, — и прежде, чем я успел восхититься, сказала: — Да-да-да, я лучшая в своём деле, спасибо, не стоило благодарностей. Пошли…

Узкими служебными коридорами, Аня повела ещё ниже и ещё глубже в недра лайнера. Попутно она легко взламывала закрытые двери при помощи обычной заколки для волос. Что, признаться честно, уже не удивляло.

В конце концов мы остановились перед дверью с табличкой «Stuff Only», из-за которой явственно долбили басы.

— Он там, — сказала сестра, и чуточку приотворила дверь.

Внутри я увидел просторную тёмную комнату с пультом управления во всю стену. Куча мониторов со всякими эквалайзерами, дорожками и прочими непонятными мне приблудами, колонки, микрофоны, музыкальные инструменты и несколько стульев. Стульев, на которых покачивая головами в такт биту, сидели здоровенные чернокожие мужики. Человек, не соврать, десять. Все как один в цепях, футболках баскетбольных команд с номерами, огромных кроссовках и кепках. А у вон того, почему-то, трусы поверх штанов надеты.

— Так…

А тем временем за стеклом, в махонькой и обитой профессиональной изоляцией комнатушке, виднелся Жанлука. Его аквариум стоял на табуретке перед микрофон. Прямо сейчас тунец, закрыв глаза, тоже просто кивал головой.

— Ага, — сказал я и закрыл дверь. — Думаю, через этих ребят мы так просто не прорвёмся.

— Ну-у-у-у, — протянула Анна Эдуардовна.

— Нет! Никого бить нельзя!

— Вечно ты всё усложняешь, братик. Почему нельзя-то?

— За что⁈ — спросил я.

Аня же подумала-подумала, и согласилась с тем, что действительно не за что.

— Ладно, — сказал я. — У меня есть другой план. Ты же всех своих ребят с платформы с собой взяла?

— Вроде бы всех.

— Отлично! Тогда слушай…

Чем дольше я рассказывал, тем шире улыбалась сестра, и тем чаще кивала моим словам. А когда я закончил, коротко сказала:

— Сейчас всё будет, — и исчезла.

Оставила меня в коридоре одного не дольше, чем на десять минут и вернулась, чуть ли не за шкирку волоча за собой Хуана.

— Синьорина Анна, я ничего не понимаю! — кричал ниндзя-гитарист.

— Чего ты опять не понимаешь? — вздыхала сестра. — У тебя прослушивание, я же объясняла.

— Но зачем⁈

— В каком смысле «зачем»⁈ Ты дурак⁈ Это шанс всей твоей жизни! Не смей меня подвести, ты понял⁈ Иначе я… не знаю, что с тобой сделаю! И хватит уже об этом! Есть такое слово «надо», Хуан!

— Ладно…

Далее сестра передала ниндзю под моё командование, пожелала нам удачи, а сама снова юркнула в вентиляцию.

— Ну что? — спросил я. — Готов?

— Нет.

— Отлично! — и с тем открыл дверь. На сей раз смело и нараспашку. Жанлука за стеклом тут же увидел меня и помахал плавником в знак приветствия. Парни в студии обратили это внимание и развернулись. Музыка резко оборвалась, а на нас устремились взгляды десятка пар недовольных глаз.

Один из парней, — здоровенный детина с золотой цепью, которой можно было бы удержать на приколе наш лайнер, — встал с кресла и двинулся в нашу сторону. Сделав несколько шагов, он резко рванул в сторону руку и выдвинул телескопическую дубину. Но тут его босс, — маленький такой, в бандане и плащ-палатке вместо штанов, — жестом остановил его и спросил:

— Вы кто?

— Здравствуйте! — широко улыбаясь, я выступил вперёд. — Господа! Я представитель этого молодого дарования! — и указал на Хуана. — Мы пришли на прослушивание.

— Чего? — удивился синьор продюсер. — У нас ничего не назначено. Вы как вообще сюда попали, ребятишки?

— Я знаю, что ничего не назначено, — серьёзно сказал я. — А попали мы сюда исключительно потому, что нам действительно это нужно. Господа! Вспомните себя в начале карьеры! Вспомните, как трудно пробиться на самом старта! Когда ты молод и талантлив, но у тебя нет ни денег, ни связей, ни продюсера, который бы тебя заметил! Конечно же приходится рисковать! Пробивать головой стены, проходить там, куда нет входа, и делать невозможное!

— Хм-м-м…

Хуан в свою очередь с ужасом глянул и спросил:

— Чего?

— Послушайте, — вздохнул я. — Если бы у вас был один шанс. Или одна-единственная возможность получить всё. Всё, о чём вы когда-либо мечтали. В один момент. Вы бы воспользовались ей? Или упустили?

Продюсер задумался. Переглянулся со своими ребятами, а потом коротко кивнул и сказал:

— У вас пять минут.

— Отлично! Хуан, начинай!

— Что начинать? — спросил ниндзя, за что тут же получил тычок в бок. Сразу же сообразил, что от него требуется, и взял первый аккорд.

Разыгрался как следует, а потом с обречённым лицом начал исполнять какую-то скороговорку на испанском языке. Что-то типа частушки, только про мадридские улочки вместо вогрэсовского моста, и матадора вместо бедолаги-священнослужителя.

Но вот беда! Стоило Хуану лишь открыть рот, как все на студии поняли — петь этому человеку не стоит нигде и никогда. Есть тенор, есть фальцет, есть сопрано, а вот голос Хуана можно было бы определить как манок на страуса.

— Стоп-стоп-стоп! — нахмурился продюсер. — И? Что вы хотите? Мало ли людей, которые умеют играть на гитаре?

— Нет, — улыбнулся я. — Вы, должно быть, не поняли. Хуан у нас шоумен. И в его выступлениях главное визуал, и если вы не против, то сейчас мы это продемонстрируем. Позволите? — спросил я у мужика с телескопической дубинкой.

Тот обернулся на своего главного, получил добро и отдал мне дубинку.

— Смотрите! — сказал я, замахнулся на Хуана и попытался его ударить. А тот всё-таки ниндзя. Отскочил в последний момент, уставился на меня и спросил:

— Синьор Маринари⁈

— Играй! — я замахнулся снова. — Не упусти свой звёздный час!

— Но синьор Маринари!

— Играй, тебе говорят!

Ну и что в итоге? В итоге я принялся гонять Хуана по всей студии. Тот отпрыгивал из-под удара, уворачивался и перекатывался по полу, не выпуская гитару из рук. Иногда бегал по стенам и крутил сальтухи. Но что самое главное — не переставал играть.

В какой-то момент господам чернокожим так всё это дело понравилось, что…

— А можно нам тоже попробовать⁈

— Ну конечно!

…они тоже подключились в интерактиву. В Хуана полетели пустые бутылки, банки, кружки и всё то, что только попадалось под руку. И пришлось Хуану стараться ещё пуще, но ниндзячью выучку не пропьёшь!

Анькин испанец был просто неподражаем. И да, пение в его случае было совершенно не нужно. Элементы эквилибристики плюс бодрое фламенко равно успешный успех.

Тут краем глаза я заметил движение в комнате звукозаписи. С потолка прямо в аквариум Жанлуки упала верёвка, на конце которой был затянут скользящий узел. Тунец внимательно рассмотрел его, а потом заплыл внутрь и зацепился за верёвку плавничками.