А я сперва даже не нашёлся, что ответить. Да и не сперва тоже. Долго-долго думал, но слов так и не подобрал.

— Ты… ты дура, что ли? — вполне искренне спросил я.

— Грубиян, — ответила Аня и вернула мне кольцо. — Не хочешь дарить, так и скажи. Чего сразу обзываться-то?

— Вообще-то, — вздохнул я, — по моей задумке это помолвочное кольцо.

На этих словах моя сестрица замерла. Выпучила глаза и сказала:

— А, — затем: — О, — затем наконец переварила информацию в должной мере и улыбнулась. Тут же взяла меня в захват и начала кулаком ерошить волосы. — Ну наконец-то! Наконец-то ты додумался!

— Ага…

— Круто-круто-круто! А когда⁈

— Ну, — сказал я, высвободившись. — Сегодня уже явно поздно. Да и настроение не то после всех этих пиратских миражей.

— И?

— И всё. Не знаю, как скоро мы теперь вернёмся в Венецию, но думаю, что самое время — завтра вечером.

— Что завтра вечером? — раздался у меня за спиной голос Петровича.

Обернувшись, я увидел преображённого домового. Его бородища, которую я привык видеть небрежной волосатой инсталляцией, теперь была аккуратно подстрижена, причёсана и даже уложена. В ней наконец-то проступили геометрические линии и хоть какая-то правильность. Волосня на голове тоже была уложена гелем. Вкупе с дорогим-богатым костюмом совершенно другой человек получался. Ну то есть домовой.

— Маринарыч? — повторил он. — Что завтра вечером-то будет?

А рядом с ним стояла жена. Синьору Женевру местные кудесники от индустрии красоты тоже преобразили до неузнаваемости. Вся из себя элегантная, с лёгким макияжем и в маленьком чёрной платьишке, Женевра была настоящим образчиком стиля. А как домовые смотрелись вместе⁈ Ну прямо загляденье.

— Отлично, — улыбнулся я. — Ваша помощь мне тоже потребуется.

— В чём?

— Сейчас всё объясню, — улыбнулся я…

Интерлюдия. Джулия Бачокки

Последний день круиза наступил как-то уж слишком быстро, и от этого на душе у Джулии было немного грустно. Чувство недосказанности свербило даже несмотря на то, что впереди был ещё целый вечер. Вечер, ночь и утро, после которого по планам капитана лайнер «Венеция» должен был причалить к Венеции.

К слову говоря, вечер обещал быть насыщенный, и прямо сейчас девушка готовилась к нему, поправляя причёску перед зеркалом в своей каюте. А дело в том, что Артуро сказал — сегодня они всей командой буду что-то отмечать. А вот что именно не сказал. Впрочем, хорошо зная своего парня, Джулия готова была поспорить — сегодня он будет подводить промежуточные итоги работы «Марины», объявлять «работников месяца», выписывать щедрые премии по поводу и без, а под конец заявит о том, что… ну, например, нашёл помещение для нового ресторана и всех в ближайшем будущем ждёт расширение. А расширение, значит повышение, и скоро мы разойдёмся по разным точкам, а потому давайте плакать и бухать, бухать и плакать.

А может нет. А может да. Маринари всегда был полон сюрпризов и удивляться чему-то — значит лишний раз тратить свой эмоциональный ресурс. Пустое.

Итак! Джулия покрутилась вокруг собственной оси. Сегодня на ней было вечернее платье цвета шампань — по фигуре и без лишних наворотов. Просто, но со вкусом. Волосы были уложены в строгий пучок, и для полноты образа ей не хватало лишь шляпки с вуалью и сигаретки с километровым мундштуком.

Порознь, увы, никак, а вот мундштук Артуро строго-настрого запретил. Сказал, что сегодня она курит понарошку, завтра и впрямь начнёт дымить, а послезавтра уже скупает щенков далматинцев, чтобы пустить их на шкуры. Что именно Артуро имел ввиду Джулия не поняла, но к просьбе отнеслась серьёзно.

— Нормально, — кивнула девушка сама себе, ещё раз оглядев себя со всех сторон, и в следующий момент в дверь постучали.

— Ты как тут? — в каюту просунулась Аня. — Готова?

— Вроде бы, — немного растерялась Джулия. — А ты чего здесь? И где Артур?

— Ой, — отмахнулась Сазонова. — Нужен он тебе. Пойдём лучше со мной! Чего-то покажу интересное!

— Ну… ладно…

Наскоро схватив сумочку, Джулия вышла вслед за Аней в коридор. Вышла и тут же лицом к лицу столкнулась с Индзаги. Парень был при полном параде. Блестящие лакированные туфли, пиджак с бутоньеркой, все дела. А ещё он был взволнован и, судя по лёгкому перегару, уже начал что-то отмечать.

— Привет, — сказала девушка, чуть отшатнувшись.

— При… привет, — выдавил из себя Индзаги. Глазки его при этом виновато забегали, и парень принялся теребить край пиджака.

— Ты чего?

— Я? Я… это, — Индзаги мельком посмотрел на Аню, которая в ответ едва уловимо кивнула. — Я спросить хотел!

А дальше произошло нечто, совершенно сбивающее с толку. Индзаги чуть успокоился, одёрнул пиджак, вдохнул, выдохнул, а затем опустился перед Джулией на одно колено.

— Ты чего?

— Синьорина Джулия! — торжественно сказал он, а после вытащил из кармана железное колечко, с которого предварительно снял все ключи. — Осчастливите ли вы меня в сей знаменательный день⁈ Примите ли вы моё предложение руки и сердца⁈

— Дурак, что ли?

— Джулия! — пропустив ремарку мимо ушей крикнул парень. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Нет! — девушка схватила Индзаги за ворот пиджака и начала дёргать вверх, пытаясь поднять на ноги. — Встань немедленно! Совсем с ума сошёл! Если Артуро увидит, он же тебя прибьёт!

— То есть не пойдёте за меня? — уточнил парень. Услышал в ответ очередное:

— Нет! — а затем пожал плечами и поднялся на ноги. Сказал: — Ну и ладно, — а затем посвистывая себе под нос ускакал прочь.

Анна Эдуардовна, наблюдая за всем этим, не произнесла ни слова, и лишь загадочно улыбалась.

— Это что сейчас такое было? — спросила Джулия, всё ещё шокированная произошедшим.

— Перебрал парнишка, наверное, — ответила Аня. — С кем не бывает? Соблазны кругом, одни соблазны. Ладно, пошли…

Сазонова повела её дальше, по направлению к выходу на палубу. Но стоило им свернуть за угол, как на пути встретился Марселло. Мангальщик улыбнулся, достал из кармана точно такое же «кольцо» и бухнулся на колено.

— Джулия Бачокки, — сказал он. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Вы все с ума посходили, что ли⁈

— Я так понимаю, это значит «нет», — Марселло спрятал кольцо. — Нет так нет. Будет трудно, но я как-нибудь переживу, — и спешно срулил в закат.

И вот только тут Джулия осознала, что вокруг как-то подозрительно тихо. Ни пассажиров, ни обслуги, ни музыки с верхней палубы. Ни-че-го. Только мерная качка, да плеск волны за бортом. И потихонечку к ней начало приходить понимание.

— Ань, — шёпотом сказала Джулия. — Это что? Это…

— Тихо, — улыбнулась Сазонова. — Не испорть момент, дурёха. Пошли дальше, — затем взяла девушку за руку и вывела на палубу.

В кромешной темноте, — из иллюминации на лайнере сейчас почему-то работали одни лишь звёзды, — на пути Джулии встал силуэт. Низкорослый и плечистый. А ещё с очень стильной бородой.

— Эх… мать его, — кряхтя и чертыхаясь, Петрович встал на колено и протянул ей баранку. — Юлёк, а Юлёк? — спросил он. — Пойдёшь за меня?

— Нет, — ответила Джулия, к этому моменту уже не в силах сдержать ни слёз, ни улыбки.

— Ты подумай! — хохотнул Петрович. — У домовых многожёнство как за здрасьте, так что я вполне серьёзно сейчас! Женька чай не стена, подвинется! Может выйдешь всё-таки? Заживём душа в душу!

— Нет…

— Бачокки ответ, — вздохнул Петрович и кое-как разогнулся.

И Аня повела её дальше. Позади раздались крики домового и странный звукоряд, — что-то среднее между бытовухой и поединком муай-тай, — а впереди уже ждал Прохор с колечком. За ним Хулио. За Хулио Эммануэль. Билли, Вилли, Дилли, Четвёртый — каждый по очереди преклонил перед Джулией колено, и каждый получил своё заветное «нет».

В тишине и темноте, Сазонова вела Джулию к носу корабля. И за последним углом наконец-то появился он. Артуро. Парень уже стоял на колене прямо посередь палубы, а рядом с ним синьора Паола утирала глаза платочком. Позади них — вся команда «Марины». За командой случайные, но тоже растроганные до глубины души пассажиры лайнера, а за пассажирами огни сотен факелов. И тишина.