Одно хорошо — извозчик хотя бы перестал гнать лошадей во весь опор, потому что дорога испортилась. Но он не слишком-то щадил повозку, так что скоро к дребезжанию и скрипу рессор добавился какой-то нехороший скрежет справа снизу. Я решил, что это было колесо.

Через какое-то время справа раскинулось поле со стадом коров, за которым наблюдала пара малолетних пастушков. Мы же свернули с тракта налево, на просёлочную дорогу под тень дубовой аллеи.

Деревья были такие старые, что их кроны касались друг друга и образовывали длинную арку. В воздухе повеяло древесиной, сыростью и листвой. Шелест добавился к дребезжанию экипажа. Но дорога здесь оказалась коварной.

Нас вдруг резко тряхнуло. Карета с грохотом подскочила, меня так подбросило вверх, что головой я едва не коснулся крыши, а затем резко плюхнулся вниз.

По всему салону задребезжало и завибрировало. Карету с наклоном скосило вправо — там же пришёлся удар.

— Пр-р-р-р! Сто-о-ой! — скомандовал извозчик, и лошади остановились.

Жандарм насторожился и строго глянул на меня.

— Оставайтесь на месте, ваше благородие, — предупредил он и выставил перед собой руку.

В следующий миг между пальцами сверкнуло небольшое пламя, а лицо жандарма очертили тени.

Он вздохнул, будто набираясь храбрости, и предупредил:

— Я проверю. Не высовывайтесь.

И спрыгнул наружу.

А я принялся осматриваться через окна.

— Что случилось? — раздался голос жандарма снаружи.

— Да колесо, зараза, чтоб его! — прохрипел в ответ извозчик.

Он как раз слезал со своего места и грузно спрыгнул на землю. Подошёл к жандарму и встал напротив колеса, пнул его ногой, отчего вздрогнула вся карета.

На душе немного отлегло, но расслабляться не спешил. Я пристально наблюдал за дубовой рощей. Древние деревья безмятежно нависали над дорогой. И почему-то именно это спокойствие заставляло меня быть начеку.

Вдруг в роще слева мелькнула какая-то тень.

Я наклонился поближе к окну, попытался что-то разглядеть. Но роща оставалась безмятежной.

Возможно, мне просто показалось, потому что теней тут хватало. Но предчувствие говорило об обратном.

— И сколько это займёт? — продолжался разговор снаружи.

— Так кто ж его знает, сударь? — вздыхал повозчик. — Я и до вечера могу провозиться. Надоть в деревню идти, мужиков звать.

— Чтоб тебя! — рыкнул жандарм.

В его руке вспыхнуло и тут же погасло пламя, но извозчик уже успел испугаться. Он попятился и спиной ударился о карету. Я открыл дверцу и хотел было предупредить жандарма, что рядом кто-то есть, но тот сам сунулся внутрь.

Ступив одной ногой на ступеньку, он строгим голосом наказал:

— Не высовывайтесь, ваше благородие, небезопасно. Не волнуйтесь, сейчас я…

Договорить он не успел. Извозчик вдруг выхватил из рукава ручной кистень — грузик на верёвке — и стукнул его по затылку.

Жандарм без сознания рухнул под карету. Сам извозчик с искривлённым от раздражения лицом глянул на меня. Угрожающе постукивая по ладони грузилом, перевязанным в кожаный мешочек, он приказал:

— Ну что, господин хороший, вылезайте! И без фокусов.

Но затем его глаза удивлённо распахнулись — прямо перед тем, как моя нога вылетела прямо из кареты, и отпечаток грязи с петербургского тротуара плотно осел на его ошеломлённой морде.

Извозчик медленно закатил глаза и плюхнулся на землю. Я же выскочил наружу, огляделся и уже прикидывал пути отступления, но тут тени в лесу зашевелились.

Из-за деревьев, из кустов с обеих сторон аллеи появлялись люди в тёмных рваных одеждах. Со злыми взглядами они надвигались на меня.

Среди бандитов выделился один человек. Его лицо пересекал шрам от левой брови до левого уголка рта, из-за чего казалось, что он постоянно усмехается. Левый глаз был закрыт грубой тряпичной повязкой, но и правого вполне хватало, чтобы наводить жути.

Я оглядел его людей. Семеро. Может, больше — за деревьями не видно. Но у некоторых имелись арбалеты, у пары человек сверкнуло холодное оружие. Я понял, что сбежать не получится.

— Ну что, господин хороший? — криво осклабился Шрам. — Драться будешь или по-хорошему поговорим?

Я медленно поднял руки и кивнул. Шрам подошёл ко мне ближе и взглянул с прищуром.

— Вот и молодец. Молодец, ваше благородие… — Голос его был странным, скрежещущим и низким.

— Что вам нужно? — спросил я.

Волнения не было. Страх заёрзал где-то глубоко внутри, но сейчас только холодный рассудок мог спасти меня. Потому я оставался невозмутим.

— Скоро всё узнаешь, — хмыкнул Шрам. — Если не будешь глупить, увидишь рассвет, и не один. Но подумаешь рыпаться, и прямо здесь закопаем. Под дубом.

Тут позади раздался стон боли. Шрам отвлёкся, на мгновение его бандитская рожа будто бы обрела нормальные черты.

— Моя голова… — заскулил извозчик. — И нос! Он сломал мне нос, паскуда!

Извозчик грузно, пошатываясь, поднялся. Глянул на меня злобно и уже сбросил с рукава кистень, но Шрам его грубо осёк:

— Цыц, Филя! Назад!

Извозчик Филя недовольно сплюнул кровавым сгустком, спрятал кистень и обошёл меня по дуге, чтобы присоединиться к остальным. Зыркнул на меня грозно, но ничего не сделал.

Шрам же проследил за ним взглядом, а затем вернулся ко мне и взглянул на сумку.

— Сымай, — приказал он.

Пришлось подчиниться. Я стянул сумку, кинул её Шраму, а тот швырнул её одной из своих шавок в капюшоне.

Тот варварски порылся внутри, выкинул журнал со списком студентов, рабочую тетрадь, где я записывал темы лекций и некоторые опорные моменты. Всё это полетело в траву, как и мой новенький спортивный костюм, который шавка ненадолго задержал перед глазами, пытаясь разгадать, что это такое.

Сумка тоже полетела вон и упала куда-то в кусты, и только кошель с деньгами шавка прикарманила себе.

Я уже было обрадовался, что скальпель остался при мне, потому что хранил я его в кармане, в кожаном чехле. Но Шрам шагнул поближе и провёл обыск, словно заправский полицейский.

Скальпель он нашёл быстро. Обнажил, поглядел на лезвие, поймав луч солнца, пробившийся сквозь кроны.

— Интересная вещичка, — хмыкнул он. — Острый?

— Очень, — процедил я.

В груди засвербило сильнее, но сейчас это была ярость. Хотелось выхватить скальпель и добавить мерзавцу новых шрамов. И, похоже, Шрам понял мои намерения.

— Не стоит, Вересаев, — приподнял он левый уголок рта со шрамом.

И в доказательство его слов двое бандитов демонстративно вскинули арбалеты.

А Шрам убрал скальпель за пояс и достал оттуда же плотный холщовый мешок.

— Примерь-ка эту шляпу, господин хороший. Она тебе понравится, зуб даю.

Сейчас у меня было только два варианта. Подчиниться и целым добраться до места, куда меня хотят отвезти, чтобы там найти возможность побега. Или сопротивляться, получить по голове и оказаться в том же месте, но с куда меньшими когнитивными функциями.

Если они не прибили меня сразу, значит, я им зачем-то нужен.

Прежде чем мешок накрыл меня и в нос ударил запах земли и залежалой картошки, я вдруг понял, что где-то уже видел этого Шрама.

Вот только не мог вспомнить, где именно.

━─━────༺༻─────━─

Меня долго вели по лесу. Несколько раз я едва не споткнулся о выступающий корень или торчащий в траве булыжник, но Шрам поддерживал меня на ходу.

Затем земля сменилась ручьём, а тот — притоком реки, которая поднялась мне по колено. Затем мы оказались в тёмном сыром помещении. Журчание воды и шорох шагов гулко отражались от стен, и я сперва подумал, что это какая-то пещера.

А когда в нос ударил тяжёлый затхлый запах, стало понятно, что это канализация. Хорошо хоть мы теперь шагали по каменным порогам, а зловонный поток журчал слева.

— Кто-то из вас забыл помыться? Или ваше убежище находится в отхожем месте? — скривился я под мешком.

А через пару секунд дыхание перехватило от резкого удара в солнечное сплетение.