Я скрутился от неожиданности и резкой боли. Где-то позади раздался раскатистый скрипучий смех.

— Филя, ну ты чего? Смешно же!

— А мне не смешно, — обиженно буркнул извозчик.

Тяжёлый у него удар — ничего не скажешь. Но замах долгий, я даже в мешке мог бы уклониться. Однако случайно окунуться в дерьмо очень не хотелось, да и не нужно это было.

Я слышал его голос и шарканье его ботинок. А сквозь мешок видел очертания и самого извозчика.

Выровнял дыхание. Выпрямился, перетерпев боль в животе. Выдохнул. И саркастическим тоном добавил:

— Зачем обижаться, если можно просто помыться?

— Ах, ты!.. — разгневался Филя.

Он снова замахнулся на меня, но на этот раз кулак рассёк воздух в том месте, где я только что стоял.

Я шагнул чуть назад, но выставил сапог. Удивлённый Филя потянулся за собственным кулаком, а затем споткнулся о мою ногу и полетел прямо в канал.

— Эй-ай-яй-яй-яй! — заверещал он, закрутив руками, словно хотел поднять себя в воздух.

Был очень большой соблазн позволить ему плюхнуться прямо в дерьмо. Но я схватил здоровяка за шиворот, и тот завис над зловонным потоком. Соблазн снова шепнул на ухо «отпусти», однако я справился с искушением и швырнул Филю в обратную сторону.

Засранец грохнулся о стену, не удержал равновесие и плюхнулся на задницу.

Несколько секунд напряжённой тишины…

И за спиной снова раздался тот самый раскатистый смех.

А Филя опомнился, подскочил с места и кинулся было на меня, но Шрам его остановил.

— Хватит! — гаркнул он так, что воздух в канализации задрожал.

Филя мигом остановился, запыхтел в мою сторону.

— Он это специально! — заявил засранец.

— Ясен пень, — хмыкнул Шрам. — Иди давай! А то и правда провоняем дерьмом.

— Филя уже воняет, хе-хе-хе, — посмеялся один из бандитов.

Филя пробурчал в его сторону что-то невнятное, а затем отвернулся и пошагал дальше, вперёд остальных.

Мы двинулись следом. Шрам, который направлял меня по дороге, вдруг похлопал по плечу, склонился над ухом и тихо, вкрадчиво произнёс:

— Ещё раз выкинешь что-то подобное, ваше благородие…

Он дёрнул рукой в сторону, отчего теперь я сам оказался на краю обрыва. Всё тело мигом напряглось, левый ботинок свисал с края. Но хрупкое равновесие вот-вот могло нарушиться, стоило Шраму лишь чуть сильнее подтолкнуть.

— И сам искупаешься в этой замечательной речке, — добавил мерзавец. — Уяснил?

Я молча кивнул, и рука потянула меня обратно. Адреналин поутих, мы пошагали дальше.

Что ж, свои выводы я сделал. И не только из предупреждения Шрама. И чего уж греха таить, немного отвёл душу.

К тому же эта маленькая стычка здорово взбодрила кровь и мозги.

Пока мы шагали по канализации, я анализировал произошедшее. Солдафонский жандарм с заведённой шарманкой, извозчик, который специально расшатывал карету, чтобы устроить засаду посреди аллеи. Ещё этот Шрам…

Я старался держать перед глазами его лицо, но взгляд постоянно цеплялся за жуткий шрам от левой брови до левого уголка рта.

Что-то во всём этом не сходилось. Но что именно, я пока не понимал.

Мы наконец остановились. Шрам громко постучал, судя по звуку — в тяжёлую деревянную дверь. Через несколько секунд громыхнуло смотровое окошко.

— Давай, запускай! — гаркнул Шрам.

В его голосе мне тоже что-то не нравилось, но никаких догадок пока не возникало. Только странное ощущение не давало покоя — почти как свербение в груди. После удара от Фили там до сих пор всё горело.

— Ща, ща! Погодь, торопыга, — откликнулся кто-то по ту сторону двери.

Затем загремели цепи, шаркнул тяжёлый засов, и заскрипели петли. Сквозь мешок мне в глаза ударил тусклый фонарный свет.

— П-шёл, — пихнул в меня Шрам и следом шагнул сам.

Мы оказались в каком-то сыром, но тёплом помещении. Воняло тут заметно меньше, чем в самой канализации, но всё ещё воняло.

Или же это Филя рядом стоял, кто знает.

Наконец-то мешок с меня стянули. Я зажмурился от света, но глаза быстро привыкли.

Удалось рассмотреть тесные тёмные стены, поражённые плесенью. А старые сгнившие балки, которые держали потолок, выглядели очень ненадёжно. Источниками света служили тусклые грязные фонари с мерцающими мелкими кристаллами.

Ещё один бандит, который отворил нам дверь, был толстым, с носом-картошкой и с оспенными рубцами на морщинистой роже. Он, сощурив один глаз, внимательно осмотрел меня и недовольно фыркнул.

— И зачем этот крендель старшо́му? В расход бы его и делов.

— Не твоего ума дела, Шишка, — сплюнул Шрам. — Пропускай давай, надоело уже торчать в этой яме.

Шишка дёрнул щекой, развернулся и махнул нам, зазывая за собой.

Дальше мы шли втроём — я, Шрам и Филя: прошли через ещё одну дверь, ведущую в тесный тёмный коридор, затем поднялись по винтовой лестнице — настолько узкой, что плечами я то и дело задевал грязные влажные стены.

В конце концов мы вышли в комнату без окон, скорее всего, под каким-то особняком. По центру с потолка на цепи висел голый кристалл желтоватого оттенка, а прямо под ним стоял старый потрёпанный стул. И всё — больше в этой комнате ничего не было, кроме ещё одной низкой потемневшей двери.

— Сиди и не рыпайся, — бросил мне Шрам.

Я сел. Сам же Шрам махнул Филе, чтобы тот остался сторожить, и вышел через ту самую дверь. За толстой неповоротливой створкой зияла темнота.

Створка со скрипом захлопнулась, и вот мы остались с Филей наедине. Он опёрся о стену рядом с дверью и скрестил руки на широкой груди.

Пару минут я молчал. Филя тоже не проронил ни слова, только глядел на меня обиженными злыми глазами.

— Кто вы, ребята, такие? — спросил я.

— Не твоего ума дело, — пробурчал Филя.

— Ну как сказать, как сказать…

Я задумчиво оглядел комнату. Она выглядела получше той, что внизу, да и канализацией почти не воняло.

Почти.

Так что подозрения с Фили я пока не снимал.

Наверное, мне должно было быть страшно. Я находился непонятно где, похищенный какими-то людьми.

Но волнений не было. Испугаюсь потом, когда выберусь из этой ситуации. А сейчас нужно понять, что от меня хотят.

Последний вопрос должен был скоро разрешиться, потому что дверь снова отворилась. В комнату вошёл Шрам, а за ним — лысый человек в плаще с такой же уголовной рожей. Он держался за левый бок. Каждый шаг ему отдавался болью.

Лысый остановился напротив меня, кивнул Филе. И тот, обрадовавшись, чуть ли не подбежал ко мне и с размаху ударил по челюсти.

Я успел чуть отвернуться, и удар пришёлся вскользь, но всё равно перед глазами замелькали звёздочки, и тело само повалилось набок.

Упасть я не успел — Филя подхватил меня за плечо и, встряхнув, посадил обратно.

— Меня зовут Коршун, Григорий Романович, — глухим, хриплым голосом представился лысый.

— Не скажу, что рад с вами познакомиться. — Я сплюнул ему под ноги кровь и злобно уставился исподлобья.

Коршун криво осклабился и снова кивнул Филе. На этот раз удар пришёлся под дых.

Скосить такой удар невозможно, и мне пришлось полностью прочувствовать все прелести пудового кулака.

— Шутки шутите, Григорий Романович… — прохрипел Коршун.

Он склонился надо мной. Тени от лампы очертили частые морщины и горбатый нос, который наверняка стал причиной его прозвища.

— Не в вашем положении это делать, уверяю вас. Вы хоть понимаете, где и, что важнее, почему вы здесь оказались?

Я плавно выдохнул, чтобы убрать спазмы, вдохнул. Выпрямился. Пот залил лицо от духоты и боли, но я улыбнулся сквозь мучения.

— Не имею никакого представления. И вообще-то надеялся, что вы меня просветите. Если хотели воспользоваться моими услугами лекаря, могли бы просто попросить! Мои расценки вполне приемлемы. Уверяю.

— Коршун, можно я его ещё раз⁈ — выступил Филя.

Но лысый остановил его лёгким мановением руки.

Он призадумался, нахмурился. Ему явно не нравилось моё поведение. Если быть точным, оно почему-то сбивало его с толку.