Когда пролётка остановилась у здания сыскного отделения, Василий на секунду задержался, ещё раз огляделся, рассчитался с извозчиком и шагнул на тротуар.

Поднявшись по крыльцу, он вошёл в здание и столкнулся с Тихоном Моховым, который разговаривал с дежурным.

— Доброе утро, Василий. Как ты? — спросил сыщик.

— Доброе утро, Тихон. Уже намного лучше. Вот иду к Воронову. Он у себя? — спросил Белозёров.

— Да, Рябинин тоже там, — ответил Тихон.

Василий кивнул и направился в кабинет начальника сыскного отделения. Постучав в дверь и услышав приглашение войти, он открыл дверь:

— Доброе утро.

— Доброе утро, Василий. Ты вовремя, — произнёс Воронов. — Проходи.

— Доброе утро, Василий, как себя чувствуешь? — поинтересовался Рябинин.

— Уже намного лучше, — ответил Белозёров, присаживаясь за стол.

— Отлично. Сейчас должен подойти Румянцев. У него есть новая информация после проверки ателье, — сказал судебный следователь.

В дверь постучали.

— Войдите, — громко произнёс Иван Макарович.

В кабинет вошёл начальник полицейского участка Горюнов:

— Доброе утро, господа. Как удачно, что вы все здесь. У нас новое убийство.

Глава 9

— На вас лица нет, Аркадий Ильич, — Рябинин смотрел на вошедшего Горюнова. — Рассказывайте.

— Аристарх Платонович, дело серьёзное. Свадьбу сына купца Фомы Ильича Лебедева отравили. Десять трупов, — начал сообщать подробности начальник полицейского участка.

Аристарх Платонович нахмурился, достал часы и посмотрел время:

— Не рановато ли для свадьбы, Аркадий Ильич? Время — половина одиннадцатого. Даже если они после ранней литургии венчались, то ещё из церкви ехать должны.

— Венчание вчера было. И ужин для своих. А сегодня гостей с девяти утра в кухмистерской собирали. Фома Ильич её полностью арендовал. Народу много ждали, вот и начали с утра, — ответил начальник полицейского участка. — Я тоже приглашён был. Но, к моему счастью, когда приехал, там уже всё.

Горюнов нервно сглотнул и расстегнул воротничок своей формы.

— Я надеюсь, вы гостей не отпустили? — судебный следователь внимательно посмотрел на Горюнова.

— Нет, Аристарх Платонович, все там. И городовых выставил, — Горюнов склонил голову. — Приехал бы раньше, тоже бы помер.

— Иван Макарович, — Рябинин посмотрел на Воронова, — мы с Василием сразу поедем, осмотримся там. А вы собирайте людей. Народу там много, судя по словам Аркадия Ильича. Надо всех будет опросить.

— Да народу‑то у меня нет особо. Румянцев да Мохов с Лужиным. Остальные по другим делам работают. Так что только их и возьму, — сказал начальник сыскного отделения.

— У меня там околоточный находится, тоже поможет. Вы его знаете, Ефим Степанович Рябов, — вставил Горюнов.

— Ладно, поехали, на месте разберёмся, — Рябинин и Белозёров встали и пошли за Горюновым.

Дорога до кухмистерской заняла намного больше времени, чем думал Белозёров. На одном из перекрёстков столкнулись три экипажа; извозчики, вместо того чтобы растаскивать лошадей, стояли и ругались. Горюнову пришлось выходить и командовать городовыми, чтобы расчистить проезд.

Через полчаса их пролётка наконец смогла проехать и добраться до кухмистерской, возле которой уже собралась толпа зевак и газетчиков. Репортёры сразу окружили пролётку, завидев начальника полицейского участка и судебного следователя.

— Пару слов о произошедшем? — к ним пробился бойкий юноша в помятом пиджаке. — Я работаю на «Московские новости». Что произошло на свадьбе купца Лебедева?

К нему сразу подбежал городовой и стал теснить от пролётки. Подоспели ещё двое, освобождая дорогу и давая Рябинину, Горюнову и Белозёрову попасть внутрь кухмистерской.

— Ну вот, — пробормотал Рябинин, открывая дверь, — через час все газеты будут писать про эту свадьбу.

Сразу за дверью их встретил околоточный надзиратель Ефим Степанович Рябов.

— Аркадий Ильич, — околоточный вытянулся перед своим начальником, — внутри ничего не трогали. Гости в боковой комнате, никого не выпускаем. Официантов и поваров тоже задержали, они сидят отдельно.

— Спасибо, Ефим Степанович, — кивнул Горюнов и обернулся к Рябинину и Белозёрову: — В банкетный зал сразу пойдём?

— Да, пойдём посмотрим, Аркадий Ильич, — согласился судебный следователь.

Горюнов толкнул дверь в главный зал.

Большой стол, накрытый белой скатертью, был заставлен разнообразными блюдами. Некоторые из них были ещё даже не тронуты. Было сразу видно, что гости только приступали к свадебному гулянию. Дальше, в самом начале стола, виднелись опрокинутые бокалы и смятые салфетки. И прямо за столом, склонив головы или уткнувшись лицами в тарелки, лежали десять тел. Позы были разными: смерть для них стала неожиданной. Один, видимо, хотел дотянуться до графина, другая откинулась на спинку стула, а кто‑то, держа вилку в руке, так и упал лицом в тарелку.

Белозёров медленно прошёл вдоль стола, ни к чему не прикасаясь, но внимательно разглядывая тела и фиксируя у всех один и тот же признак — желтушный оттенок кожи. А у некоторых на одежде или прямо в тарелках были рвотные массы.

Обойдя стол, он посмотрел на Рябинина:

— Очень похоже на отравление большим количеством мышьяка. Тем более он не имеет вкуса и запаха, так что люди спокойно ели и пили. Надо будет собрать блюда, чтобы Семён Лукич выяснил, в каком именно или даже, может, в нескольких был мышьяк.

Рябинин глянул на него и едва заметно кивнул:

— Хорошо. Пока ничего не будем трогать. Надо, чтобы Лужин всё сфотографировал.

Потом повернулся к Горюнову:

— Аркадий Ильич, ты их всех знаешь?

— Да, Аристарх Платонович. В центре — сын купца, справа — его невеста, дальше — родители невесты и её родственники. Слева — сам Фома Ильич и его жена. И двое братьев жены, — ответил Горюнов.

— Хорошо, потом напишите мне их имена, — кивнул Рябинин. — Сами‑то что думаете? Кто это сотворить мог? Да и зачем?

Горюнов отрицательно покачал головой:

— Не имею ни малейшего представления, Аристарх Платонович. Я уже говорил, что был сам приглашённым гостем. Когда пришёл, тут уже всё случилось.

Горюнов повернулся и посмотрел на стоявшего возле двери околоточного надзирателя:

— Ефим Степанович, иди на улицу. Сейчас сыщики приедут и фотограф. Пусть городовые зевак и репортёров подальше отгонят. А то пройти невозможно.

— Сейчас сделаю, ваше высокоблагородие, — ответил Рябов и скрылся в коридоре кухмистерской.

Белозёров ещё раз обошёл стол и вернулся к судебному следователю:

— Надо поваров и официантов в первую очередь допрашивать. Яд подсыпали, скорее всего, на кухне либо когда стол накрывали. И ещё один момент. Аристарх Платонович, подойдите к столу вот с этой стороны, — Василий показал, куда встать Рябинину. — А вы, Аркадий Ильич, встаньте с другой стороны, напротив Аристарха Платоновича, — Василий показал, куда встать Горюнову.

Дождавшись, чтобы они встали на указанные места, Василий снова заговорил:

— Теперь внимательно посмотрите на стол и скажите, что вы видите.

Белозёров наблюдал за начальником полицейского участка и судебным следователем. Они смотрели на стол, но пока молчали. Первым заговорил Рябинин:

— Блюда напротив меня точно ели, но трупа здесь нет. Хотя слева и справа они есть.

— Да, что ещё? — уточнил Василий. Рябинин нахмурился, продолжая изучать стол.

— Напротив меня тоже ели, — сказал Горюнов, — и трупы вот они. Что‑то я не пойму, Василий, — Аркадий Ильич посмотрел на Белозёрова.

— Зато, кажется, я начинаю понимать, — Рябинин приблизился к столу и внимательно посмотрел на тарелки и приборы. Потом поднял взгляд и внимательно посмотрел на Василия: — Ты хочешь сказать, что должен быть ещё один труп, но его нет? Или что тот, кто сидел здесь, ел то блюдо, которое не было отравлено?

— Второй вариант. Человек, который сидел на этом месте, точно знал, какое блюдо есть. И это блюдо стоит перед вами, Аристарх Платонович. Посмотрите на тарелку с остатками еды, и вы сразу его узнаете, — подсказал Василий.