Пока фотограф настраивал камеру, Белозёров осмотрел мостовую и тротуар, пытаясь найти отпечатки подошв. Но на брусчатке следов не осталось. Единственный более‑менее видимый след и тот был смазан.

— Ну что там, Василий, есть что‑нибудь интересное? — окликнул его Лужин.

— Нет, Пётр Степанович. Делайте общий снимок. Потом обыщу тело, — ответил Белозёров и отошёл в сторону, чтобы не загораживать вид.

— Готово. Можешь начинать, — сказал фотограф.

— Аристарх Платонович, пусть понятые подойдут ближе, — попросил Василий и опустился на одно колено возле тела.

Дождавшись понятых, он быстро осмотрел тело. Видимых ран не было, кроме ссадины на лбу — от падения на брусчатку. Лицо и шея имели синюшный цвет — явный признак того, что человек задохнулся. Белозёров осмотрел шею, нос, рот: следов того, что жертву душили, не было.

«Странно… Выходит, он бежал и просто задохнулся. А упал уже мёртвым — или умер после того, как потерял сознание от удара головой о брусчатку», — задумавшись, Василий смотрел на труп. Потом тряхнул головой и стал обыскивать карманы.

— Понятые, прошу обратить внимание, — Василий двумя пальцами достал из внутреннего кармана сюртука жертвы сложенный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он прочитал:

— Справка об освобождении. Аким Трофимович Лебезя, отбывал срок один год за кражу со взломом. Место заключения — Таганская тюрьма, — посмотрел на понятых и добавил: — Находится на улице Малые Каменщики, недалеко от Новоспасского монастыря. Освобождён вчера.

Белозёров протянул справку подошедшему Рябинину и продолжил обыскивать тело.

— Всё, больше ничего нет. Либо у него что‑то забрал тот, кто за ним гнался.

Рябинин заполнил протокол и дал подписать понятым.

— Все свободны, — сказал Рябинин и повернулся к подошедшему Воронову.

— Есть что интересное? — спросил судебный следователь, убирая протокол осмотра в папку.

— Да, дворник говорит, что жертва убегала от преследователя. Потом он споткнулся и упал, — Иван Макарович протянул ему протокол допроса дворника Емельяна. — Преследователь — мужчина, рост примерно метр шестьдесят — метр семьдесят. Крепкое телосложение. Одет в хорошую одежду. Лица не разглядел. Ещё дворник говорит, что в руках преследователя был револьвер системы Нагана.

— Откуда такая точность? — удивился Белозёров.

— Дворник служил в армии, потом его оттуда выгнали. Говорит, подрался с офицером. Но в оружии разбирается. Тем более это штатное оружие в нашей армии, — ответил Воронов. — Но выстрелов он не слышал.

— А его и не убили. Он задохнулся. Сам. А вот причину, почему он задохнулся, узнаем после вскрытия, — сказал Василий. — Аристарх Платонович, может, доедем до полицейского участка? Очень хочу на вскрытии поприсутствовать. Послушать, что скажет судебный врач Семён Лукич.

— Хорошо, поедем вместе, — Рябинин достал из кармашка сюртука часы. — К репетитору уже не поеду. Он после обеда уезжает за город, в свой дом. А ехать туда нет желания.

Аристарх посмотрел на начальника сыскного отделения:

— Иван Макарович, забирай тогда Лужина, пусть он снимки проявляет. И отправляй Мохова по обувным мастерским.

— Хорошо, Аристарх Платонович. По этому делу помощь какая нужна? — Воронов кивнул на тело.

— Пока никакой. Да и Василий у меня под рукой. После вскрытия подумаем. Забери у дежурного заключение судебного врача по делу артистки, если его уже доставили. Мы после вскрытия этого тела заедем к тебе. Дождись нас, — попросил Рябинин.

— Дождусь, Аристарх Платонович, — ответил Воронов, потом помог Лужину забрать оборудование, и пролётка повезла их в сыскное отделение.

К судебному следователю и Василию подошёл начальник полицейского участка.

— Можно забирать? — Горюнов посмотрел на тело.

— Да, Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова. — Мы поехали в полицейский участок. Поторопите городовых. Не хочу долго сидеть в прозекторской. У меня ещё много дел.

Горюнов крикнул городовым, стоящим с носилками возле телеги.

Аристарх Платонович глянул, как городовые грузят тело, и посмотрел на Белозёрова:

— Поехали.

Василий махнул рукой, привлекая внимание проезжавшего мимо извозчика. Пролётка развернулась и остановилась.

— Полицейский участок, — сказал Белозёров, как только они с Рябининым устроились на сиденье.

Пролётка размеренно стучала колёсами по брусчатке. Василий, задумавшись, смотрел на спину извозчика.

— О чём задумался? — поинтересовался Рябинин.

— Пытаюсь вспомнить, с кем я общался в последнее время и кто мог за мной следить, — ответил Белозёров.

— И? — подтолкнул его к продолжению судебный следователь.

— Вы, Воронов, Румянцев, Лужин, Горюнов, Мохов — это из тех, с кем постоянно общаюсь. Далее — всё сыскное отделение, множество городовых, ещё околоточный надзиратель Рябов, судебный врач Тулин, Марфа — прачка, где я раньше жил, врач Давид Моисеевич, ювелир Арон Абрамович, Моня, друг Лужина Никанор Иванович.

— А ещё ректор Филимонов и его секретарь Варвара, — добавил Аристарх Платонович.

— Да, они тоже. Ещё окружной судья и прокурор, — сказал Василий. — Но мне кажется, что всё это не они. Кого‑то я упускаю из виду. Тем более основную часть можно выкинуть из списка.

— Да. Рост убийцы — метр семьдесят пять — метр восемьдесят. И это мужчина, — согласился Рябинин. — И носит большую обувь. А зачем ты нас проверял? Никто, кроме разве что Румянцева, не подходит даже по росту.

Василий усмехнулся:

— Запаниковал.

Пролётка остановилась возле полицейского участка. Рассчитавшись с извозчиком, они вошли в здание и направились в прозекторскую.

В прозекторской было тихо. Судебный врач Семён Лукич Тулин сидел за своим столом и ел пирожки, запивая чаем.

— Добрый день, — увидев Рябинина и Белозёрова, спускавшихся в прозекторскую, поздоровался врач. — С чем пожаловали?

— Добрый день, Семён Лукич, — поздоровался Василий.

— Добрый день, — приветственно кивнул Аристарх Платонович. — Семён Лукич, сейчас новое тело привезут, будем присутствовать на вскрытии, но пока хотел спросить про артистку.

— Вы не получили моё заключение? — Тулин удивлённо посмотрел на судебного следователя. — Я по распоряжению Аркадия Ильича отправил его с городовым в сыскное отделение. Вам должны были его передать.

— Семён Лукич, я там ещё не был. Опишите в двух словах. Интересует орудие убийства и рост душегуба, — ответил Рябинин.

Судебный врач открыл папку и достал копию заключения:

— Орудие убийства — стилет, в этом я уже уверен. Рост — метр семьдесят пять — метр восемьдесят. И ещё, судя по удару, её убил тот же человек, что до этого убил студента Костина и студента Орлова. Я специально проверил. Это один и тот же человек, Аристарх Платонович. Вот ещё что могу сказать точно: удар очень профессиональный. Он всегда бьёт в одно и то же место и не промахивается. Так скажем, удар отточен очень длительными тренировками. У нас появился серийный душегуб, — судебный врач посмотрел на Рябинина. — А новый труп из этой же серии?

— К счастью, нет, но там очень интересная смерть, — ответил судебный следователь.

— И что же может быть интересного в смерти? — заинтересованно спросил Семён Лукич.

— Жертва убегала от преследователя, потом споткнулась и упала. Смерть наступила от удушья, но жертву не душили, — начал говорить Василий. — Очень похоже, что жертва чем‑то подавилась и задохнулась.

В этот момент послышались шаги. Городовые на носилках спускали тело в прозекторскую.

— А вот и наш пациент, — Семён Лукич встал и начал надевать перчатки. — Сейчас всё выясним.

Городовые переложили тело с носилок на прозекторский стол и ушли.

— Василий, помоги разрезать одежду, — попросил судебный врач.

Через пару минут Василий и Семён Лукич полностью раздели тело и приступили к осмотру.

— Так, так, интересно, — судебный врач ощупывал горло жертвы. Потом разжал рот и заглянул в него. — Там что‑то есть, Аристарх Платонович. Но без вскрытия я это не достану. Похоже, наш пациент во время бега пытался что‑то проглотить, но предмет, скорее всего, оказался достаточно крупным и, к тому же, пошёл не в то горло. Предварительно могу сказать, что смерть наступила от механической асфиксии из‑за инородного тела.