— Так, Семён Лукич, подождите со вскрытием. Я схожу к Горюнову, нам нужны понятые. Сразу оформим протокол изъятия и фиксации улики, — Рябинин развернулся и стал быстро подниматься по лестнице.

— Пойдёмте, Василий, угощу вас чаем. Он ещё горячий. Вы же не побрезгуете попить со мной чай в этом месте? — судебный врач посмотрел на Василия.

— Не побрезгую, Семён Лукич. Тем более если у вас чай вкусный, — ответил Белозёров.

Они прошли к рабочему столу Тулина. Судебный врач взял чистую чашку и налил Василию уже готовый чай из небольшого чайника.

— У меня тут нет самовара, приходится кипяток брать в общей комнате и сразу заваривать в этом чайнике, — начал оправдываться судебный врач. — Так что я заварку по своему вкусу насыпаю. И у меня сахара нет. Привык пить без сахара.

— Прекрасный вкус, — сделав глоток, сказал Василий. — Я тоже пью без сахара.

Через десять минут в прозекторскую пришли Рябинин и Горюнов, следом за ними городовые привели двух понятых.

Аристарх Платонович объяснил понятым, что сейчас будет происходить, и показал, куда им следует встать.

— Начинайте, Семён Лукич, только давайте сначала достанем улику, я всё зафиксирую и отпущу понятых. А потом вы продолжите свою работу и сделаете заключение, — попросил судебный следователь.

— Понимаю, понимаю, — усмехнулся судебный врач, подходя к прозекторскому столу вместе с Василием. — Сделаю, как вы просите, Аристарх Платонович.

Он взял скальпель и сделал аккуратный разрез на горле. Расширил его и пинцетом достал небольшой ключ. Опустил в банку с раствором, промыл и показал Рябинину и понятым.

Глава 3

Судебный следователь Рябинин внимательно посмотрел на ключ:

— Понятые, обратите внимание: на ключе, на стержне, набит номер, предположительно это номер банковской ячейки. Далее, на головке ключа стоит клеймо банка «Братьев Головановых».

Аристарх Платонович убедился, что понятые всё увидели, потом быстро заполнил протокол изъятия, дал подписать и выпроводил их из прозекторской.

— Это выходит, наша жертва померла, когда пыталась ключик съесть? — спросил Горюнов у судебного врача.

— Всё верно, Аркадий Ильич. Я сейчас полностью вскрытие сделаю и напишу заключение, — ответил Тулин.

— Семён Лукич, отправьте заключение с городовым в сыскное отделение, я с Василием туда поехал, — распорядился Рябинин.

— Через тридцать минут отправлю, — сказал судебный врач, уже начиная вскрывать тело.

Пролётка катила по вечерней Москве к сыскному отделению.

— Сейчас поговорим с Вороновым и Румянцевым, и по домам поедем. День сегодня слишком уж перенасыщен, — произнёс Рябинин, откидываясь на спинку сиденья пролётки.

— Мы сможем выяснить, что лежит в банковской ячейке? — спросил Белозёров.

— Конечно. Завтра с утра постановление сделаю у окружного судьи. Потом съездим. Сейчас с Вороновым и Румянцевым решим, — ответил судебный следователь.

Через пятнадцать минут пролётка остановилась возле крыльца отделения сыска.

Поднявшись к кабинету Воронова, Белозёров и Рябинин вошли без стука.

— Аристарх, ладно ты вламываешься в мой кабинет без стука, но зачем молодых приучать? — притворно возмутился Иван Макарович.

— Василий такой же молодой, как и мы с тобой, — усмехнулся Рябинин. — Давайте к делу, быстро всё обсудим и по домам.

— Хорошо, тогда мы начнём, — сказал Воронов, сразу став серьёзным. — Во‑первых, заключение судебного врача по артистке, — начальник сыскного отделения протянул Аристарху Платоновичу документ. — Во‑вторых, Лужин проявил все снимки, и Мохов уже начал заниматься обувными мастерскими, но процесс будет долгим. Их слишком много. Либо надо привлекать наших филёров.

— Нет, филёров привлекать пока нельзя, — отрицательно покачал головой Белозёров. — Я думаю, «Мясник» не знает про отпечаток своего ботинка. Привлечём филёров — и слухи о том, что мы проверяем обувные мастерские, могут до него дойти.

— Я согласен с Василием, — поддержал его Рябинин. — Пока рано. Что ещё?

— Василий оказался прав, со швейцарами что‑то не сходится, — заговорил Румянцев. — Я съездил снова в доходный дом купца Смирнова и повторно провёл допрос. Оказывается, наш швейцар накануне ел пирог, который ему прислал сменщик. С его слов, к нему вечером подошла молодая девушка и передала пирог. Мол, это благодарность от сменщика за то, что он его подменяет, пока тот в отъезде из‑за похорон. Он его поел уже перед самой ночной сменой. Примерно через полчаса его скрутило с животом.

— Очень похоже на слабительное, — сказал Рябинин.

— Вот и я о том же. Пирожок не простой был, — согласился Румянцев. — Но девчонку эту он описать не смог. «Красивая», — говорит, и всё.

— Ясно. Надо второго швейцара брать и допрашивать. Кто он такой, узнал? — Рябинин посмотрел на Фёдора Емельяновича.

— Да, вот протокол повторного допроса, — Румянцев пододвинул к судебному следователю документ, — там всё написано. Евсей Лукич Баранко, проживает в деревне Матушкино.

Судебный следователь пробежал его глазами и убрал в папку.

— Отлично, — Рябинин на минуту задумался. — Сначала расскажу, что у нас. Потом составим план действий.

Аристарх Платонович достал из своей папки маленький бумажный пакетик с ключом и положил на стол перед Вороновым и Румянцевым:

— Наш бывший заключённый, Аким Трофимович Лебезя, убегая от преследователя, пытался этот ключик проглотить. Но вышло у него это не очень. Ключик оказался большим, а при беге ещё и попал не в то горло. В итоге он задохнулся. На ключе, на стержне, набит номер — предположительно, это номер банковской ячейки. А на головке ключа стоит клеймо банка «Братьев Головановых».

Воронов и Румянцев переглянулись.

— Выходит, он вышел из тюрьмы, сходил в тайничок, забрал ключик и собирался посетить свой личный сейф в банке. Но об этом кто‑то узнал и хотел ключик перехватить, — сказал Воронов.

— Всё так, Иван Макарович, кроме одного. В банке «Братьев Головановых» для доступа к личному сейфу нужна ещё и карточка банка, на которой есть номер сейфа, данные клиента и правила банка для доступа к ячейке, — произнёс Рябинин. — А это значит, что абы кто туда не попадёт, даже имея ключик и карточку. Только если у него нет доверенности. И ещё один маленький, но важный момент. Наша жертва сидела за кражу со взломом, значит, по его делу в банки отправляли запрос, и если бы у него что‑то там было, это уже бы изъяли. А он ключик хранил. И даже съесть пытался.

— Выходит, личный сейф не на его имя был. Возможно, у него был сообщник. И, возможно, именно он за ключиком охотился, — сказал Румянцев.

— Выходит, так, — кивнул Рябинин. — Итак, давайте по порядку. Сначала разберёмся с делом нашего душегуба. Первое, Мохов продолжает заниматься обувными мастерскими. Второе, на мне репетитор, надеюсь, завтра я с ним встречусь. Дальше, жёлуди — на Василии. Теперь касаемо наших швейцаров, завтра я оформлю постановление на задержание Евсея Лукича Баранко. Пусть Горюнов отправляет городовых в деревню Матушкино и везёт этого отравителя слабительным сюда — будем допрашивать.

Рябинин подождал, пока Румянцев и Воронов сделают себе пометки, и продолжил:

— Теперь по нашей новой жертве, утром я подниму его дело. Посмотрим с Василием, что там за кража была и вообще, нашли краденое или нет. Постановление на осмотр личного сейфа тоже сделаю, глянем, что там лежит. По этому делу мы с Василием сами пока заниматься будем. Хотя… — Аристарх Платонович посмотрел на начальника сыскного отделения. — Ты бы приехал, Иван, ко мне в окружной суд с утра. Вместе глянем дело этого Лебези. Вдруг вспомнишь чего.

— Хорошо, Аристарх. Приеду. А Фёдор тогда тут будет. Горюнову скажи, чтобы швейцара к нам везли. Если быстро привезут, то, может, Фёдор Емельянович допросить его успеет, — сказал Воронов.

— Не успеют они его привезти. Только если ночью. Пока постановление, пока Горюнов конный экипаж отправит… Долго всё. Да и ехать им часов шесть в одну сторону. Так что пусть к себе в полицейский участок везёт. Потом Фёдор Емельянович его допросит, — произнёс Рябинин.