— Добрый день, Василий, — сказал Арон Абрамович и позвал сына: — Моня, иди быстрее, Василий пришёл.

— Добрый день, Арон Абрамович, я ненадолго, — начал Василий. — У меня к вам дело.

— Понимаю, — кивнул ювелир. — Сейчас посидим, выпьем чаю и поговорим.

Из соседней комнаты вышел Моня:

— Василий, — он расплылся в улыбке.

— Моня, делай нам чай, у Василия очень мало времени, — распорядился ювелир. — Пойдёмте, Василий.

Арон Абрамович зашёл за витрину и направился в комнату следом за Моней. Белозёров оглянулся, посмотрел, что дверь надёжно закрыта, и поспешил за ювелиром.

В комнате стоял небольшой стол, на котором красовался самовар, подогреваемый спиртовой горелкой. Дальше была ещё одна дверь.

— Очень удобно, — произнёс ювелир, увидев заинтересованный взгляд Василия. — Не надо никуда ходить. Дверь ведёт в гостиную нашей квартиры. Так что лавка всегда под присмотром.

— А такое расположение у всех ювелиров? — спросил Василий, присаживаясь на стул, любезно пододвинутый ему Моней.

— Практически у всех, кто снимает магазины и квартиры в доходных домах, — ответил Арон Абрамович, присаживаясь рядом.

Моня уже разливал чай по чашкам и выставлял на стол сахар с конфетами.

— Моня, как твоя рана? — поинтересовался Василий.

— Спасибо, уже практически всё зажило. Давид Моисеевич сказал, что надо будет через неделю снять нитки, — ответил Моня.

— Я рад, что шов так быстро заживает, — Василий улыбнулся и снова посмотрел на ювелира. — Арон Абрамович, а вы знали ювелира Хаима Боруховича Фридмана?

— Конечно, Василий. Хаим частенько заходит ко мне в гости. Мы с ним обсуждаем нашу работу. Иногда консультируем друг друга при оценке особо ценных и редких ювелирных изделий. Но почему вы говорите «знали»? С ним что‑то случилось? — ювелир внимательно посмотрел на Белозёрова.

— Его застрелили сегодня утром в ювелирном магазине, — честно ответил Василий.

Арон Абрамович покачал головой:

— Я мог бы сразу догадаться. Ведь сыщики не просто так задают такие вопросы. Спрашивайте, Василий, что вас интересует. Надеюсь, моя информация поможет вам поймать душегуба.

— Скажите, Арон Абрамович, что вы знаете о краже со взломом, которая была чуть больше года назад? — задал вопрос Белозёров.

— Наверное, то же, что и вы, Василий. Хаима в ту ночь не было, когда в магазин проникли и всё вынесли. Он в тот раз уезжал за город — в усадьбу какого‑то купца или графа, я точно не знаю. У него был крупный заказ на оценку ювелирных украшений, — ответил Арон Абрамович.

— А страховку он сразу получил? — уточнил Белозёров.

— Примерно через три недели, когда грабителя арестовали и не смогли найти украденное. Он потом ещё с полученных денег рассчитался с долгами, — сказал ювелир.

— А много у него долгов было? — заинтересованно произнёс Василий.

— Точно не знаю, мне он вернул сорок тысяч, — Арон Абрамович сделал несколько глотков чая.

— В списке украденного были золотые слитки с клеймом казначейства. Где Хаим их мог взять? — задал новый вопрос Василий.

Ювелир задумался. Взяв чашку, он снова отпил чай, потом посмотрел на Белозёрова:

— Есть два варианта, Василий. Первый: они могли к нему попасть из самого казначейства. Иногда они продают слитки на аукционе, когда требуется пополнить казну. Второй вариант: с ним могли ими рассчитаться. Но я об этом не слышал. Либо Хаим мне не говорил. Много слитков было?

— Нет, примерно на десять тысяч рублей. Просто мне интересно стало, где он мог их взять, — ответил Василий. — К тому же сумма украденного — больше пятисот тысяч.

— Хаим был очень процветающим ювелиром. Он делал удивительные вещи, которые стоили очень дорого. Но та кража практически его разорила. Если бы он не застраховал свои убытки, то ему пришлось бы распродать своё имущество, чтобы выплатить все долги. Но даже после того, как он рассчитался с долгами, он до сих пор не восстановил тот уровень своих запасов. Ведь для ювелиров важны не только деньги — главное, ювелирные украшения. Надо же чем‑то торговать, — произнёс Арон Абрамович. — Многие ювелиры продали ему часть своих изделий, чтобы наполнить магазин. Я тоже продал.

— Спасибо, Арон Абрамович, — Василий одним глотком допил остывший чай и встал. — Выздоравливай, Моня.

Белозёров направился к выходу из комнаты, но потом остановился и посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, а мог Хаим инсценировать ограбление, чтобы получить страховку?

Глава 4

Василий ехал в пролётке на место происшествия. Его смущал ответ ювелира на последний вопрос:

— Василий, при всём моём уважении к вам, — сказал Арон Абрамович, — даже если Хаим это сделал, то я не стану это подтверждать или опровергать. В нашем кругу это не принято.

Белозёров был уверен, что Арон Абрамович догадывался, что ограбление было инсценировано. Ведь только ему Хаим вернул сорок тысяч долга. А скольким он был ещё должен — неизвестно. Да, запас драгоценностей был огромным, но, скорее всего, кредиторы наседали, а реализовать такой объём товара в короткие сроки было нереально. Афера с ограблением подходила идеально. Ювелир получал деньги по страховке, рассчитывался с долгами, а на остаток мог снова запустить свой магазин — что, собственно, он и сделал. А когда из тюрьмы выйдет грабитель, драгоценности постепенно вернутся в магазин ювелира. Прошёл год, всё утихло. И Хаим мог постепенно реализовывать то, что якобы было украдено. Отличная схема. Грабитель не рисковал снова быть пойманным на сбыте. Всё реализовывалось через Хаима. А золото так вообще могло быть переплавлено и пущено на новые изделия. Но теперь возникал вопрос: кто ещё участвовал в этой схеме и кто мог гнаться за Лебезей, а потом убить ювелира?

Пролётка остановилась возле ювелирного магазина, возле двери которого стояли несколько городовых, отгоняя зевак.

— Судебный следователь Рябинин приехал? — спросил Василий, показывая своё служебное удостоверение городовым, которые преградили ему дорогу.

— Ещё нет, ваше благородие, — ответил городовой, пропуская Белозёрова внутрь.

В магазине уже вовсю работал Лужин, а Горюнов и Воронов стояли в стороне.

— Доброе утро, Аркадий Ильич, — сказал Василий, подходя к начальству.

— Доброе утро, Василий. Ты вовремя. Пётр Степанович уже сделал общие снимки, — произнёс Горюнов.

— Иван Макарович, свидетели были? — Белозёров посмотрел на Воронова.

— Только жена ювелира. Говорит, услышала выстрел, находясь в квартире. Но когда вышла, нашла только убитого мужа на полу, — начальник сыскного отделения кивнул в сторону тела. — А ты что‑нибудь выяснил?

— Да, расскажу позже, когда Аристарх Платонович приедет. Пока осмотрю тело и помогу Петру Степановичу сделать снимки, если будет необходимость, — Василий подошёл к Лужину: — Доброе утро. Есть что‑то интересное?

— Нет. Кроме того, что ювелира пристрелили. Витрины тоже все целые. Жена убитого подтвердила, что ничего не пропало, — ответил фотограф.

Василий осмотрелся и опустился возле тела на одно колено. Достал лупу и стал осматривать рану.

Потратив на это несколько минут, он встал и посмотрел на Петра Степановича:

— Похоже, стреляли с близкого расстояния, — тихо сказал Белозёров. — Но точно сейчас не скажу. Мало света. Придётся ехать в прозекторскую к Семёну Лукичу вместе с телом.

— Ладно, мне здесь особо делать нечего. Поеду назад в лабораторию, — сказал Лужин и стал собирать оборудование.

— Подождите. Дождёмся Рябинина. Возможно, поедем в банк, — попросил Белозёров.

— Ну что там у вас? — спросил Горюнов. — Тело забираем или ждём судебного следователя?

— Давайте дождёмся, тем более… — Василий быстро достал свои часы из кармашка сюртука и посмотрел время. — Он скоро должен прибыть.

Рябинин появился через десять минут. Войдя в ювелирный магазин, он быстро огляделся:

— Доброе утро, Аркадий Ильич. Василий, улики для изъятия имеются?