Эмоции в таком деле только мешают. В деле поимки мужа на измене… Как иронично.

Я не тороплюсь. Я жду.

Жду столько, сколько, по моим ощущениям, нужно времени, чтобы раздеться…

А потом иду к лифтам, чтобы подняться на третий этаж.

Уверенной походкой прохожу мимо администраторов, даже не взглянув в их сторону, и они тоже не смотрят на меня.

Я хорошо помню, что просто войти в номер без ключ-карты невозможно. Если нет способа ее как-то раздобыть, остается только прикинуться сотрудником отеля. И я выбираю самое очевидное.

Находя нужную дверь, решительно стучу.

— Обслуживание номеров.

И замираю, прислушиваясь, но внутри тишина. Хотя, может, дело в качественной шумоизоляции.

Потом все же слышится шорох, глухие шаги по ковру, и…

Дверь резко распахивается.

Андрей.

В белом отельном махровом халате, запахнутом наспех. Он удерживает полы руками, а не подвязал поясом.

В этот момент я чувствую, что пол под ногами будто проваливается, а в груди, там, где сердце, образуется черная дыра.

Не то, чтобы я надеялась увидеть что-то другое. И все же это больно. Очень больно.

Увидев меня, муж закрывает рот, которым, очевидно, собирался что-то сказать. Но не мне.

Меня он встретить за дверью не ожидал.

А я, пользуясь его явным замешательством, быстро вхожу в номер, оттолкнув его плечом, и он не успевает помешать мне.

Пара шагов по короткому коридорчику, и я вижу ее.

Эльвиру.

Стоящую на коленях на кровати в одном черно-красном кружевном белье и черных чулках.

При виде меня глаза ее чуть расширяются от неожиданности, но… в них ни грамма испуга. Или стеснения.

Она не вскрикивает, не пытается прикрыться или спрятаться от меня — мое появление для нее не повод для паники, — лишь дергает бровями и смотрит на меня в упор. Как будто вызывающе и с усмешкой на губах.

Конечно, она узнала меня.

И, конечно, ей плевать.

И тогда я перевожу взгляд на Андрея.

— Это опять не то, что я подумала? — спрашиваю ровно, но голос противно скрежещет.

Андрей не торопится отвечать. Медленно выдыхает, как будто ищет слова, но тоже, как и его полураздетая «бизнес-парнерша», не выглядит застигнутым врасплох.

молчит.

Несколько секунд просто смотрит на меня, словно размышляя, как поступить. Затем медленно качает головой, как будто я — неумная девочка, которая снова устроила истерику на ровном месте.

— Ксения, — наконец произносит он устало.

И я знаю этот тон. Снисходительный, тяжелый, как будто я — неприятная, но неизбежная помеха в его жизни. Как зубная боль.

— Что ты тут устроила?

Я усмехаюсь.

— Что я устроила?

— Перестань, Ксеня. Не веди себя как… — он морщится, подбирая подходящее для моего возмутительного поведения определение.

— Продолжай, Андрей, не стесняйся. Как кто?

— Как неразумная женщина, которая не понимает, что для мужчины иметь любовницу — нормально.

— Ах, нормально… — улыбаюсь я максимально широко, хотя на самом деле внутри у меня все закипает и мне хочется заорать от такой «нормальности».

— Да, любимая, нормально. Это… разрядка. Мне это нужно иногда. И это совершенно ничего не значит, Ксю!

Он делает шаг вперед, протягивает руки, словно хочет меня успокоить. А у меня темнеет в глазах.

Я на секунду зажмуриваюсь, чтобы снова нормально видеть.

— Разрядка?! — выдыхаю я, потому что голос мне отказывает. — Это, — тычу пальцем в голозадую фитнес-инструкторшу, — ты называешь разрядкой?

Но ответить он не успевает, его опережает Эльвира.

— Эту он называет любимой женщиной, — произносит дерзко и, спустив ноги с кровати, встает, нахально выставив бедро. — Ты же понимаешь, что уже давно ей не являешься? Андрей не уходит от тебя просто потому, что ты ему удобна. Он к тебе привык, как к старой застиранной пижаме — уже сто лет не носишь, но и выбросить рука не поднимается.

Я замираю.

Эта… эта профессионалка смеет обращаться ко мне?!

— Эльвира, прекрати! — цедит сквозь зубы Андрей, стреляя в нее глазами.

Но нахалка даже не думает останавливаться.

— Тебя удивляет, что твой муж со мной? — прищурившись, скользит по мне оценивающе-неодобрительным взглядом. — Ну а с кем ему быть? Ты уже старая. Бедра у тебя наверняка дряблые, грудь обвисла, кожа сморщилась, и в постели не зажигаешь.

От ее выпада у меня перехватывает дыхание. Воздух просто застревает в горле. В ушах звенит, а в глазах вспышки от ярости.

Но я не покажу ей, как задели меня ее слова.

Игнорируя мужа и то, что он говорит — не поняла даже, мне или ей, — я медленно поворачиваюсь к ней и холодно улыбаюсь.

— Кроме дряблой груди и бедер у меня еще немало достоинств, а вот тебе, кроме них, рассчитывать явно не на что, — мурлычу я с таким сочувствием, что сама себе верю. — Вот и приходится раздвигать ноги по первому требованию любого, кто достаточно глуп, чтобы на них позариться.

Элечка моментально взрывается, глаза становятся злыми и узкими, как щелки.

— Андрей! — поворачивается к нему, голос переходит на визг. — Ты слышал?! Ты позволишь своей жене так говорить о нас с тобой?!

Я тоже смотрю на него, ожидая, что же он скажет или сделает. Но Невоструев неожиданно выглядит растерянным. И жалким. У него на лице написана досада за то, что он оказался между двух огней. Он явно предпочел бы быть сейчас в другом месте.

Как и я.

Не желая больше оставаться, я бросаю:

— Не смею больше отвлекать тебя, Андрюша, от твоей разрядки. Только, смотри, не перетрудись на этой — у тебя все же возраст…

И разворачиваюсь к двери, как вдруг слышу сзади:

— Ах ты, стерва! — орет взбесившаяся Эльвира и, судя по звуку, кидается за мной.

Я чисто на автомате резко отступаю к стене — и она со всей дури, с которой собиралась наброситься на меня, пролетает мимо.

С глухим стуком падает на мягкий ковер на полу. Лицом вниз.

Я зажмуриваюсь — удар получился очень сильным. Но это

А когда открываю глаза, вижу, как она, не поднимая головы, тихо поскуливает.

Я с трудом подавляю смех — нет, мне ее не жаль. И своей вины за ее падение я не чувствую.

Перешагнув через распластавшуюся «постельную зажигалочку», открываю дверь.

— Ксюня, подожди… — начинает Невоструев.

Я не оборачиваюсь. Говорю негромко:

— Не ходи за мной. Лучше окажи первую помощь бедолаге. Дыхание рот в рот должно помочь.

И выхожу, оставив дверь медленно закрыться.

Цтык.

Вот с этим звуком только что бесславно закончился мой брак.

Глава 12. Ничего не значит

Ну вот и все…

Оказавшись в коридоре, я не задерживаюсь под дверью. Не останавливаюсь, чтобы перевести дух. Сразу ухожу быстрым шагом к лифтам, не оглядываясь. Но прислушиваюсь, до звона в ушах, пытаясь сквозь гул стучащей крови разобрать, не идет ли Андрей за мной.

Я запретила ему, но когда это его останавливало?..

За спиной тишина. Ни звука открываемой двери, ни шагов — не идет. И это, вопреки логике, тоже удар, от которого в груди клокочет, не дает дышать. Да, я не хотела, чтобы он шел следом, не хотела слушать его оправданий и новой порции лжи, более того — не уверена, что не ударю его, если он меня догонит. Однако и то, что он выбрал остаться там с ней сейчас, причиняет необъяснимую боль.

Хотя, казалось бы, все и так ясно… Предельно. И все равно в груди мучительно царапает.

Я продолжаю идти, но с каждым шагом по ковру усиливается ощущение, будто я ступаю в вязкую, тяжелую пустоту. И чем дальше я отхожу от номера, тем сильнее меня накрывает.

Гнев.

Боль.

Омерзение.

От всего увиденного и услышанного. И даже сказанного.

Лифт, к счастью, уже здесь. Я жму на кнопку, и двери тут же разъезжаются в стороны, будто никуда и не уезжали. Ждали меня. Как будто они — часть моего сценария.

Моего режиссерского фильма с несчастливым финалом.

Я вхожу внутрь, не оглядываясь на оставленный позади коридор, жму на кнопку первого, и с первым же рывком вниз у меня начинает резко падать уровень адреналина в крови. Того, который позволил мне продержаться все это время. Не скатиться в истерику.