После того короткого мигания экрана мы отправились спасать Мэриголд. Затем нашлась ещё тысяча неотложных дел. Телефон так и остался лежать среди вещей, до которых я обещал себе добраться потом.
Сегодня не было ни военного совета, ни вылазки, ни пленника, которого требовалось срочно допросить. Я убрал телефон в чехол и отправился искать Эшли.
Эшли нашлась в мастерской, над раскрытым ящиком инструментов.
— Только не говори, что нам опять нужна осадная машина, — предупредила она.
Я положил телефон на свободный край стола.
— Мне нужна зарядка.
Эшли вытерла руки, придвинула лампу. Улыбка исчезла, когда она увидела трещины на стекле.
— Это с Земли?
— Телефон моей сестры. Балгур прислал.
Она протянула руку, но остановилась, дожидаясь моего кивка. Сняла чехол, осмотрела корпус, провела ногтем возле разъёма.
— Что он делает?
Я начал объяснять. Разговоры на расстоянии, письма, изображения, музыка. Чем дальше рассказывал, тем медленнее Эшли поворачивала аппарат в руках.
— И всё это помещается здесь?
— Да. Только сейчас я бы согласился на одно письмо.
Я показал надпись Балгура. Читать по-русски она не умела; пришлось перевести. Эшли тихо выругалась и подвинула к себе чистый лист.
— Как его питают?
Это я помнил. Кабель, зарядное устройство, электричество. Нарисовал разъём, насколько сумел, объяснил про аккумулятор внутри. Потом она спросила, какие контакты за что отвечают.
Я посмотрел на собственный рисунок.
— Вот тут начинаются плохие новости.
— Ты же им пользовался.
— Ножом я тоже пользуюсь. Но выплавлять сталь меня лучше не просить.
Она фыркнула и перечеркнула нарисованное мной соединение.
— Тогда сначала проверим то, что можем проверить без него.
Эшли отодвинула телефон от моего рисунка.
— Здесь ничего не подключаем, пока не разберёмся с контактами. И силу твоего электричества тоже нужно сначала научиться измерять.
— Оно не моё. Я только пользовался.
— Вот именно.
Она вручила мне увеличительное стекло. Я держал его над разъёмом, пока Эшли зарисовывала то, что действительно видела, а не то, что мне помнилось. Заодно выяснилось, что мой кабель на бумаге получился гораздо проще настоящего.
К вечеру на другом конце стола стоял испытательный стенд. Амализа помогла нам с пробными электрическими разрядами, а Эшли пыталась сделать их пригодными для питания устройства. Телефон лежал отдельно, в стороне от проводов и зажимов.
Первую тонкую проволочку пережгло сразу.
Второй образец выдержал. Я уже потянулся за аппаратом, но Эшли остановила меня, не поднимая головы.
— Ещё раз.
Амализа повторила пробу. Проволочка вспыхнула, оставив в зажимах две короткие почерневшие ножки.
Я медленно убрал руку от телефона.
— Сильнее получилось? — спросил я.
— Видишь результат, — ответила Эшли. — А мне нужно понимать его до того, как что-нибудь сгорит.
Мы заменили образец и повторили испытание. Потом ещё одно. Два раза сборка вела себя одинаково, на третий снова подвела. Амализа откинулась на спинку стула и растёрла пальцы.
— Это заклинание для разряда, Артём. Не для твоего прибора.
— Значит, напрямую не годится, — сказала Эшли и зачеркнула строку на листе.
За окном уже стемнело. Я смотрел на перечёркнутую запись и никак не мог отделаться от глупой обиды: столько раз магия вытаскивала меня с того света, а тут мы целый день не могли заменить обычную зарядку.
— Сегодня не включим? — спросил я.
Эшли покачала головой.
Я всё-таки взял телефон. Нажал кнопку — экран остался чёрным. На стекле отразилась лампа, и на мгновение сердце дёрнулось от надежды. Я повернул аппарат. Блик скользнул в сторону.
— Другого такого у меня нет, — тихо сказал я.
Эшли молча отключила стенд. Подвинула к себе мой первый рисунок разъёма и рядом положила свой.
— Тогда торопиться нам точно нельзя. Завтра снимем размеры. Сначала сделаю соединение, которое можно проверить отдельно. Потом займёмся питанием.
— И только после этого — телефоном.
— Да. Мы ведь даже не знаем, цел ли он внутри.
Я кивнул. Утром мне казалось, что нужно просто найти электричество. Теперь на столе лежали два листа с вопросами, на которые я не умел ответить. По крайней мере, мы не пытались отвечать на них ценой телефона.
Для аппарата Эшли освободила отдельный ящик. Я вложил его в чехол, убрал внутрь и проверил, не цепляет ли задвижка край стекла.
— Без меня не начинай, — попросил я.
— Тогда завтра приходи вовремя.
Я задержался у двери.
— С утра у тебя что?
Эшли посмотрела на перечёркнутые записи.
— Теперь — это.
— Приду.
Глава 2
Первые недели отпуска пахли чернилами, свежей стружкой и лошадиным потом. От войны я отдыхал, от работы, как выяснилось, не очень.
К концу того года население Вольного перевалит за пятьдесят тысяч, а территория Вольных Земель окажется как минимум втрое больше Харалдара, но на месте многих будущих поселений ещё рос лес, а мы спорили о каждой дороге.
Больше тысячи бывших крестоносцев зачищали подходы к поселениям, отмечали места появления монстров и сопровождали переселенцев, проходчики и ясновидцы помогали разведке. Мэриголд, Марона, Тиссин и Хорвальд договаривались о поставках прежде, чем на новом месте успевали закончить склады.
С северными соседями я оставил пространство для манёвра, границу Вольных Земель мы наметили в восьмидесяти километрах к северу от их кордонов, вдоль неё постепенно вставали сторожевые башни. Внутри будущих владений оставались земли местных народов, я обещал не забирать их, обеспечить свободный проход и торговлю. На карте получался дырявый сыр, зато с соседями внутри наших границ мы торговали, а не воевали.
Обещание защитить от монстров звучало убедительно за столом переговоров, потом его приходилось выполнять.
Однажды мы с Корвином выехали проверить участок, который собирались отвести под новые хозяйства. Здесь была вода, удобный подъезд и достаточно места для полей, а разведка не обнаружила ни логова, ни опасной точки появления тварей. Управляющий уже разметил будущую дорогу колышками.
Корвин придержал раптора у ручья.
— Мост строить здесь?
— Если берега выдержат.
Я спешился. Под ближайшим колышком земля была продавлена, несколько глубоких следов уходили к воде, на другом берегу трава была вытоптана полосой, слишком широкой для нашей разведывательной группы.
Управляющий показал на склон.
— Олени. Ушли ещё до нас.
Я прошёл вдоль ручья. Следы действительно напоминали оленьи, но среди свежих отпечатков попадались старые, размытые, и все тянулись через одну узкую ложбину. На молодой поросли кое-где была содрана кора.
— Часто здесь бывают?
— Дважды видели, переселенцев не трогают.
— А телегу с зерном посреди прохода они уже видели?
Он замолчал.
Корвин присел возле отпечатка, копыто было немаленькое. Сам я такую встречу переживу, раптор тоже, а вот ограда переселенца — не факт.
— Отстрелять? — спросил управляющий.
— Сначала понять, сколько их и куда идут.
Я вынул ближайший колышек и положил поперёк остальных.
— Землю пока не выдавать, строительство дороги и моста не начинайте. На верхней площадке работы продолжайте, там мы всё проверили.
— Нам бы до дождей успеть.
— Именно, не хочу после дождей строить второй мост вместо первого.
На обратном пути мы с Корвином проверили верхнюю тропу и старую стоянку у скал. Свежих следов там не было, с уступа хорошо просматривалась вся ложбина. Я отметил место на карте. Смотреть за животными можно было оттуда, не перегораживая им путь.
Дома управляющий получил копию отметок, а я оставил на столе лист с одним вопросом: почему звери раз за разом выбирают именно этот спуск?
До следующего выезда к ручью оставалось время. Я развернул на столе карту Хорадиса. Кору, зашедшая обсудить текущие дела, сразу узнала отметку у пустоши.