— Так. — произнес я усаживаясь в кресло. Значит Лидия взялась за старое на новом уровне, грязная девчонка, развращает придворную молодежь. — Понятно. А что она конкретно хотела от нас?

— Она сказала, что её покровительница готова на все ради паровозика, — задумчиво произнес Вова.

Ух ты, как интересно!

— Паровозик… — повторил Вова. — Это что такое вообще?

— Это не предмет, — произнес я. — Это процесс.

Паравозинг, есть такое архаичное словечко — процесс протаскивания участника системы наследования из одной позиции на более высокую. И, возможно, такое возможно только силами суперадминистратора. И не бесплатно, конечно. Глупо делать такое для незнакомых людей задаром.

А ещё это значит, что эта покровительница Лидии знает, кто я такой в Системе. Или очень точно подозревает. Надо будет уточнить.

— А готова на всё — это сколько? — поинтересовался я

Вова показал сумму на пальцах как биржевой брокер. Не кисло так получилось. Пожалуй, так мы ещё и в прибылях останемся после посещения этой столицы прожигателей жизни.

— Передай ей, что я абсолютно не понимаю, о чем она говорит, — произнес я. — Но готов обсудить детали.

— Это как? — поразился Вова.

— Буквально, — заметил я. — Слово в слово.

— Да как я передам? — удивился Вова. — Я ж не знаю, где её тут искать то!

— Если знать, где искать — это кто угодно сможет, — усмехнувшись, произнес я. — А ты возьми и разыщи.

— Ладно, — буркнул Вова. — Утром разыщу.

С тем мы и отошли ко сну. Макс сел на пост в кресло напротив дверей в доспехах, с толстой металлической ножкой от одного из здешних столов на коленях. Жить захочешь, не так заимпровизируешь… Под утро его сменит Вова с моей любимой саперной лопаткой. А я сам себе оружие. Да и моя Даша, даже без всего, в одних только своих гиацинтовых браслетах, тоже очаровательная машина для убийства.

Если к нам ночью внезапно ворвутся некие внезапные доброжелатели, мы сделаем всё, чтобы они еще живыми об этом сильно пожалели. Мертвым, чтобы позавидовали.

Я сдерживаться не стану. Пусть Костя Тридцатый сам свой Дворец потом чинит, я не виноват.

Ладно, надо бы спать. Вон и дворцовое освещение уже в ночной режим перевели. А мне завтра ещё головы невинным сервам рубить.

Приснилась мне ночью почему-то Стальная Кукушка в полном прикиде пустынгерского Оракула, в темной глубине своей водной шахты, она сидела на ритуальном круглом коврике и пристально смотрела на меня из темноты.

— Ну, чего тебе? — нахмурился я.

— Они приближаются, — тихо произнесла Кукушка.

— Кто? — спросил я и проснулся.

— Да чтоб тебя, — буркнул я, поднимаясь с постели.

Даша повернулась ко мне, сонно протирая свои прекрасные глаза.

— Уже утро? — спросила она.

— Скоро, — ответил я. — Поспи ещё.

Вот всегда так с этими оракулами. И номер отработали, нагнали паники, а толку никакого, информации нет, разведданных ноль, позеры хреновы.

Ладно, действительно, пора вставать, надо бы размяться перед матчем, а может и медитнуть часок-другой на зеленой лужайке во внутреннем дворике отведенных нам покоев.

Ну вот, как водится, я стою на одной ноге. Произрастаю, типа, навстречу искусственным солнечным лучам, приоткрываю свой дух вселенной, только не широко, а то потом хрен закроешь, если оттуда полезут…

— Чем вы занимаетесь, Ваше Высочество? — услышал я вопрос тихо подкатившего ко мне Труффальдино.

— Это называется медитацией, — ответил я. — Я привожу в тонус свои когнитивные функции и синхронизирую психологические ресурсы с физическими.

— Заряжаетесь, стало быть? — внезапно заключил Труффальдино.

— Ну, может и так, — усмехнулся я. — Чего там как?

— Все уже встали и ожидают вас к завтраку, — доложил Труффальдино. — На ваш адрес пришел формальный вызов на дружеский матч в сервобол от герцога Сура.

Дружеский, ага. Таких друзей сразу бы в гроб, да в музей.

— Иду, — бросил я. — И это, Труффальдино… Ты извини за то, что сегодня будет на матче. Насчет голов. Игра такая.

— О, я передам коллегам на поле, им определенно станет легче, — невозмутимо отозвался Труффальдино.

Так, а вот это сейчас что было? Сарказм, никак?

Я с подозрением покосился на Труффальдино, но он больше никакой реакции не демонстрировал, кроме готовности немедленно выполнить любое мое, даже самое бредовое, и рискованное для него лично приказание.

Вот то-то же…

После завтрака поданного нам прямо с нашу личную столовую, мы собрались и выдвинулись к Ристалищу, стадион для разнообразных спортивных состязаний.

Не устаю снова и снова повторять, — как давно я тут не был! Огромный амфитеатр над полем-трансформером. Тут при желании и шароклетку можно развернуть, и водное поло затеять.

Сегодня тут было людно, на трибунах то. Новость, видать разнеслась, и со всего Дворца слетелись как мухи на сежатинку ценители жанра и любители чего-то поострее.

Смотрите-смотрите. Вам такого больше нигде не покажут.

Уже на пути к моей личной раздевалке под трибунами нас нагнал Вова, взмыленный, и, кажется, на шее у него остался плохо стертый след от помады. Вот же Лидия, вот же Винтер. С огнем играет, стервь…

— Эльза тебя точно уничтожит, — произнес я. — За такое подход к ведению дела.

— Это не я! — начал оправдываться Вова. — Она сама!

— Это ты уже не мне будешь потом рассказывать, — усмехнулся я. — Чего она тебе сказала?

— Она сказала передать вам, что её покровительница — клиентка Жнеца.

— Ага, — задумчиво произнес я. — Так-то оно понятнее стало, конечно.

— Серьезно? — оторопел Вова. — Я вот вообще нифига не понял.

Ну, да он у нас сильно позже той истории с Жнецом появился, не в курсе дела просто.

А покровительница Лидии, которую Жнец уже паровозил, простите за двусмысленность профессионального жаргона, она явно в курсе того, куда улетел Жнец в последний раз, и почему оттуда не вернулся. И что это значит в среде суперадминистраторов.

Что он место потерял, а я его занял.

Жнец явно не следил за базаром. Или там был человек ему лично близкий. В любом случае информация о том, кто я в Системе и кто я над нею, и что в связи с этим могу, точно протекла во вне. И это предложение мне, не просто предложение. Но и угроза, где-то и даже шантаж тоже.

Я когда Вову на это дело посылал, больше надеялся выяснить кто это у нас такой дерзкий, чем заработать. Но похоже тут даже нехотя придется совместить полезное с приятным.

— Не бери в голову, Володь, — произнес я. — Сейчас у нас главное — игра. И я тут в главной роли.

Мы прошли в мою помпезно отделанную раздевалку, где я с помощю Вовы и Макс обрядился в свой спортивный ростовой доспех, от боевого его отличало отсутствие сервокаркаса. Предполагалось, что спортсмен должен быть в состоянии утащить свое защитное снаряжение на самом себе лишь усилием собственных мышц.

Я закончил облачение смонтировав на руки защитные перчатки. А шлем в этой игре никому не полагался. Так что желающим рискнуть было открыто особое наслаждение — бить во вражескую морду латным кулаком! Что конечно привносило в процесс дополнительную непоределенность и остроту.

Вова с Максом сняли с подставки и поднесли мне меч. Очень специфический такой спортивный меч-двуручник. Не только потому, что ворчать им нужно было обеими руками, но и еще потому что у него были две скульптурные ладони, одна на конце рукояти, а другая там, где кончалось полметра не заточенного рикассо, и начинались полтора метра самого лезвия. Это лезвие как бы продолжало средний палец этой распахнутой руки.

Именно этим ладонями полагалось подавать отрубленные головы сервов в воротца противника. Удар словно клюшкой проводишь. И летит два кило железа, как ядро над полем боя…

Я взял меч в руки. Отличное отточенное веками орудие. Кило полтора, не больше. В абордаж я бы такое не взял, но на публике потешиться — отчего бы и нет?

Я, отступив от остальных, крутанул мечом вокруг себя несколько мулине, просто свыкнуться с балансом. Нормально, можно поплясать.