— Кого забрать? — резко переспросила Зина, и её голос прозвучал как удар хлыста.

— Мать, соберись! Это твои дети. Причём здесь он? Насколько я помню, Костик отказался от них ещё до их рождения, — в её тоне зазвучали нотки защитной ярости, словно она уже готова была встать между мной и любой угрозой, реальной или воображаемой.

Я опустила взгляд, пальцы непроизвольно сжали край стола. В горле стоял ком, мешавший дышать.

— Ну не совсем так… — голос дрогнул. — Я… Я ему соврала… — закрыла глаза, признаваясь подруге. Эта невыносимая правда, столько лет зажатая в глубинах души, наконец-то вырвалась на свободу, обжигая, как раскалённый металл.

Буря эмоций растекалась по комнате, заполняя пространство между нами невидимым напряжением. Казалось, даже воздух сгустился, а время вокруг нас застыло, словно часы вдруг остановились, давая нам возможность осознать всю тяжесть сказанного. Я знала: это будет огромной ошибкой — снова впустить Костю в свою жизнь. Но чувства, упрямые и неукротимые, тянули меня назад — к воспоминаниям, к потерянным мечтам, к тому времени, когда я ещё верила в счастье.

Страх сковывал сердце: а что, если он действительно вернётся? Что, если потребует права, о которых забыл много лет назад? Перед глазами вставали картины — Пашка и Лёша, идущие за руку с отцом, которого никогда не знали… От этой мысли внутри всё сжималось, будто кто‑то стиснул сердце ледяной рукой.

— Я до безумия боюсь, что Костя опять вернётся в мою жизнь, — прошептала я, и голос дрожал, выдавая всю глубину моего страха.

Зина молча поднялась, обошла стол и крепко обняла меня. Её объятия были тёплыми, надёжными — как остров в бушующем море. Она не стала говорить пустых утешений, не стала уверять, что всё будет легко. Вместо этого она просто прижала меня к себе, позволяя выплакаться, выпустить наружу всё, что копилось годами.

— Всё будет хорошо, — тихо произнесла она, гладя меня по волосам. — Слышишь? Мы что‑нибудь придумаем. Ты не одна. Я рядом.

И в этот момент, прижавшись к подруге, я вдруг почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Не полностью — страх никуда не делся, но теперь он не казался таким всепоглощающим. Рядом был человек, который верил в меня сильнее, чем я сама. И, может быть, именно это давало силы сделать первый шаг навстречу будущему — даже если оно всё ещё было окутано туманом неизвестности.

Глава 5

— Северус, он вообще крутой! Ну как? Ну почему он дал себя убить? — закричал Пашка, глядя в экран с восторгом.

— Не ты ли полчаса назад говорил: «Завалите его уже пистолетом Макарова»? — Лешка только смеялся, его голос звучал звонко и весело. Он ловко отпускал шутки, словно это были мячики для пинг-понга, а его смех наполнял комнату легкостью, которой хватало, чтобы развеять всех моих призраков прошлого.

Так.. подумала я, глядя на них, что пора разнять их, пока это все не закончилось реальной дракой. Мальчишки всегда умели находить поводы для веселых споров.

— Так, кто хочет ещё попкорна, пока пицца не приехала? — тряся пакетом с хрустящими хлопьями, спросила я, надеясь отвлечь их от вопросов о смерти любимого персонажа.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

— Ура, все спасены! — внутри меня заиграла радость. Мировая война завершилась, даже не начавшись. Я устремилась к двери, но мальчишки, не дождавшись, сами открыли её.

Подняв глаза, я столкнулась со знакомыми карими глазами. Константин, мой бывший муж, стоял на пороге, словно призрак из прошлого. Я почувствовала, как у меня в груди отразился холод, закрутив внутренности от страха.

— Здравствуй, Лёль, — произнес он спокойным, мягким тоном, словно ничего не изменилось, а жизнь текла как и прежде. Однако каждый слог прозвучал в моем сердце как выстрел. Я инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в комод.

— Дядя... А вы кто? — недовольно поднял голос Пашка, настороженно глядя на непрошеного гостя.

Мои мальчишки мгновенно преобразились, подобравшись ближе друг к другу, почувствовав, что я растеряна.

— Мы чужаков не звали. Или вы нам пиццу принесли? — спросил Алёшка, которому всегда удавалось быть мягче и уступчивей. Его голос был напряжён, но в нем всё равно звучала доброжелательность.

— Ну какой же я чужой? Да, Лёль? — усмехнулся Костя, заполняя пространство истребляющим чувством. Он оглядел сыновей. На его лице мелькали эмоции — злость, растерянность, понимание, горечь, радость — словно он был живым полотном, на котором художник резко изменял пейзаж. Я ощутила, как у него в душе зашевелились злость.

— Мам? — тихо позвал Лешка, его голос словно сливался с большим волнением.

— Давай, Лёль, представь меня, — продолжал Костя, и я чувствовала, как стены сжались вокруг меня.

— А вообще-то я Вам первый задал вопрос, не находите? Кто вы и зачем пришли? — с настойчивостью произнёс мой не по годам взрослый сын. Павел стоял с сжатыми кулачками и, глядя в лицо отца, выглядел решительно, готовым к защите.

— Меня зовут Константин Владиславович Зимин, и я... — он остановился, словно останавливался на краю пропасти. Моё сердце замерло.

— Давний друг вашей матери, — закончил он.

—Давний друг? А где вы познакомились? Мы про вас и не слышали, — поинтересовалась Леха.

— Я раньше жил в одном городе, потом пришлось уехать, а сейчас я вернулся и решил зайти, так сказать, сказать «привет», — усмехнулся мужчина.

После этих слов напряжение в комнате спало, мои мальчишки как будто потеряли интерес и, крикнув, чтобы их позвали, когда придет курьер с пиццей, они с разбегу кинулись в свою комнату, оставив меня одну наедине с моим "давним другом", вызывающим предчувствие неприятностей.

С такой же расслабленной походкой, как будто возвращался домой с работы, в кухню прошёл Костя.

— Кость, чего ты хочешь? — ее голос прозвучал устало, а в глазах читалась смесь недоумения и боли. Я всё пыталась осознать, что всего в нескольких шагах от меня стоит человек, после расставания с которым прошло целое десятилетие. — Зачем ты ворвался в мою жизнь? Я не могу понять, зачем?

Костя, казалось, наслаждался её растерянностью. Он потёр подбородок, поднимая бровь с издевкой.

— Вот и я хотел бы знать, — произнес он, голос его обретал всё больше напора. — Зачем и почему? Есть особая причина, почему ты прячешь от меня МОИХ детей?

Его слова ударили как молния. «Моих детей?» — звук этого определения, произнесённого с такой уверенностью, заставил моё сердце сжаться.

— Твоих? Насколько я знаю, у тебя есть только дочь. На чужих детей, так сказать, не открывай роток!

Ярость, овладевшая мной, словно огненная лава, расправлялась по телу. Она больше не чувствовала себя жертвой, скорее, в ней бушевал ураган эмоций, пока Костя продолжал настаивать на своём. Тон его становился всё более агрессивным.

— Случайность? Конечно же, нет! Это судьба. Она дала мне шанс узнать, что моя бывшая жёнушка оказалась вероломной воровкой, украла моих детей, украла у нас десять лет!

— Пашка с Лёшкой — мои, и только мои, — гневно возразила она, сжимая кулаки. — А ты к ним не имеешь никакого отношения! Насколько я помню наш последний разговор, ты достаточно ясно сказал: такие дети тебе не нужны! И своим появлением на свет они обязаны только мне. Плевала я на твою судьбу. В моей жизни и жизни моих детей тебя не будет, я всё для этого сделаю, поверь мне!

Костя, кажется, не смущался. Рот его кривился в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Но я уже в вашей жизни, — произнес он с вызовом. — И уходить из неё не собираюсь. Я сделаю всё, чтобы остаться в ней навсегда!

Ярость переполнила меня, мешая с ясностью мысли.

— Так, мне это надоело! Пошёл ВОН, или я сейчас полицию вызову! — закричала она, не желая, чтобы находился и дышал воздухом рядом со мной и моими детьми.