– Ну, я не был бы так категоричен. Медицина не стоит на месте. Есть много методик, — объяснял он нам с Костей.

Моя жизнь превратилась в настоящий кошмар…

Больницы, бесконечные анализы, инъекции и процедуры — все это приносило лишь горечь и разочарование. Каждое новое «неудачное» известие отнимало у меня остатки надежды, и каждую ночь мое сердце разбивалось на мелкие кусочки. Я видела, как надежда постепенно угасает в глазах Константина, и это причиняло мне еще большую боль.

– Лёль, мы можем взять малыша из детского дома… — однажды произнёс он

– Нет! Я не хочу из детского дома! Я хочу НАШЕГО! Твоего и моего!

Эта мысль стала моей одержимостью. Я перепробовала всё: от современных медицинских методов до вечных бабушкиных заговоров. Но всё оказывалось тщетным.

Связь между ними постепенно рассыпалась, как неосторожно собранное в руках стекло. Я замечала, как теплота в отношениях исчезает, оставляя лишь механическую оболочку. Близость превращалась в ритуал, запланированный по «оптимальным дням для зачатия». Он стал чужим — его жизнь уходила в работу, командировки, в загородный дом, где, как у меня возникало подозрение, у него могла существовать другая жизнь.

– Кость, мне предложили ЭКО…

— Ты хотела сказать нам? — Константин усмехнулся, его взгляд был устремлён на меня, но видел он лишь тень своей жены — хрупкую маленькую женщину, измученную болью и страхом. Лёля, как насчёт того, чтобы взять отпуск и поехать к морю? Можем насладиться фруктами и погреться на солнце, — с надеждой на поддержку любимой сказал он.

– НЕТ! Я хочу сейчас. Я сделаю это сейчас!

– Оль, я говорил с Васильевым. Он считает, что нужно сделать передышку и дать организму отдых, — пытался он найти точки соприкосновения.

– Нет, Кость. Ты не имеешь права мне отказывать!

Косте нужно отдать должное: он выполнил свою часть — сдал биологический материал, и на этом его участие завершилось. Он не проявлял ни интереса, ни активности. Для меня же процедура прошла относительно легко. Она завершилась успешно: из трёх подсаженных эмбрионов успешно прижились два.

30 декабря

11 лет назад

Я сидела на краю кровати, смотря на Костю, который собирался в дорогу. Моё сердце сжималось от мысли, что он уезжает, и я не смогу быть рядом с ним в такие важные для нас дни. Я понимала, что для него это действительно важно, и я не могу мешать его карьере.

— Оль, это важно для бизнеса, это важно для нас, — повторил Костя, застегивая чемодан.

— Я поеду с тобой

— Нет, тебе же нельзя, на тебя даже дышать нельзя, — зло ответил муж.

Грустно улыбнулась, осознавая его правоту. Врач действительно предупредил, что сексуальные отношения запрещены до полного выздоровления. Но это было не самое важное, размышляла я.Главное — их дети.

—Врач предупредил, что нам пока нельзя заниматься сексом, Костя, но это же не самое важное...Главное — наши дети и то, что мы вместе. Есть и другие способы снять напряжение.

— Да-да, вот как-то не хочется, чтобы после меня ты опять побежала к своему другу, белому унитазу, — с сарказмом ответил Костя. — А после этого со слезами на глазах вещала мне, что это только ради тебя, чтобы ты не пошел трахать секретаршу какую-нибудь...

Я отпрянула от него, чувствуя глубокую обиду. Хотя я понимала, что он тоже страдает, его слова глубоко задели меня.

— Когда ты вернёшься? — спросила , стараясь не показывать свои чувства.

— Десятого января, — ответил Костя, не поднимая глаз.

— Но это же на все праздники?

— Оль, что ты хочешь? Это работа. Это важно, этот контракт важен для нас, нашей семьи, для нашего будущего!.. — сказал он, наконец взглянув на меня.

—Ты прав, — тихо ответила я, мне было невыносимо оставаться одной в такие значимые моменты. Я осознавала, что он поступает так ради их будущего, ради наших детей, ради нашей семьи. Однако мне было так горько, что его не будет рядом в наш первый общий праздник.

—Я надеюсь, это правда, и ты не едешь в какой-нибудь Куршавель, бросая беременную клушу дома?

—Что? Оль, что с тобой происходит?.. Ты хотела ребенка, ты получила... Тебе все равно все не нравится.

—Я думала, что не только я хочу ребёнка…Но, оказывается, только я. А ведь ты всегда говорил, что хочешь сына. Или, может, уже передумал? — воскликнула я, осознавая, что не права, но не могла справиться с обидой за мужа и за праздник.

Костю, который был в эйфории от новости о беременности Лёли, через два месяца охватило глухое недовольство. Основной причиной стало то, что врач запретила им заниматься сексом из-за угрозы прерывания беременности. Вместо радости от ожидания ребёнка он чувствовал постоянное неудовлетворение, которое причиняло дискомфорт.

Ещё одной причиной его раздражения стало то, что ему надоел вид Лёли, которая постоянно испытывала тошноту. Её серо-зелённое лицо вызывали у него раздрожение. Лёля почти ничего не ела, пила только воду с сухариком и большую часть времени проводила в постели или спала. Звуки из туалета, когда её рвало, также не добавляли ему радости.

Кроме того, Лёля обвиняла Костю в мнимых изменах, что ещё больше выводило его из себя. Всё это в совокупности сильно давило на его нервную систему.

— Знаешь, Лёля, я уже не понимаю, чего хочу, а чего нет, — с грустью произнёс Костя. Он встал и направился к двери, оставив меня одну наедине со своими мыслями.

31 декабря

11 лет назад

Мне позвонили из медицинского учреждения и настоятельно попросили прийти на консультацию. Я оперативно собралась и отправилась туда. По прибытии меня встретил врач.