— На что ты намекаешь? — спросила я прямо.

— Ты и так всё поняла.

Я сняла сделала глоток, машинально облизнула губы. И заметила, как его пальцы сжали скатерть. Взгляд стал темнее, тяжелее, не отрывался от моего лица.

— Если ты против продажи, я передам дело риэлтору, — сказала я резко. — Дальше пусть разбирается он. Мне здесь стало скучно. Я хочу в город.

Норд усмехнулся.

— Скучно тебе не здесь, — сказал он. — А с тем, кто не отрывает взгляда от телефона. С кем-нибудь другим тебе было бы очень весело.

— Говори прямо, — вспыхнула я.

— С тобой будет хорошо мне. А тебе — со мной, — ответил он без тени сомнения. — Я уверен в этом так же, как и в том, кто я есть.

— Ты пьян, — бросила я, поднимаясь. — Мне пора.

Я не успела сделать и шага.

Его рука сомкнулась на моём запястье, тёплая, сильная. Он потянул меня к себе, прижал мою ладонь к своей груди — туда, где под тканью билось сердце.

— Ты чувствуешь это? — спросил он тихо. — Так же сильно, как и я?

Я замерла.

Под моей ладонью было тепло. Твёрдо. Живо. Я потерялась в этом ощущении, в близости, в запахе его кожи. Пыталась взять себя в руки.... Но вместо того чтобы отстраниться, моя ладонь медленно скользнула ниже — по его груди, по животу, чувствуя напряжения под свитером.

Он наклоняется ко мне — медленно, уверенно, так близко, что я чувствую его дыхание. Воздух между нами будто искрит. Я поднимаю взгляд... И вздрагиваю.

Его глаза сверкают. Не просто отражают свет — они светятся иначе, неестественно. Хищно.

— Стой, — выдыхаю я и резко отступаю на полшага. — Остановись.

Но мы оба уже на взводе, и это «стоп» звучит слишком поздно, даже для меня самой. Он не касается меня, но его присутствие давит сильнее любого прикосновения.

И именно в этот момент меня словно обливают холодной водой.

— Ты отличный манипулятор, — говорю я жёстко, собирая себя по кускам. — Ты всё понял. Мои слабые места. И начал на них давить. Очень умно.

Он замирает, но взгляд не отводит.

— Только я не такая, — продолжаю я, чувствуя, как злость вытесняет растерянность. — Я не собираюсь спать с незнакомцем. Каким бы.... сексуальным он ни был.

Норд хрипло смеётся. Низко. Глухо.

— Ты считаешь меня сексуальным? — спрашивает он, будто смакуя каждое слово.

Это выводит меня из себя окончательно.

Я толкаю его в грудь — резко, со всей злостью, что накопилась за вечер. Он даже не шевелится. Стоит, как скала. Как будто я толкнула стену.

— Чёрт.... — срывается у меня.

Я хватаю пальто и папку, почти бегу к двери, вылетаю во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Тишина на улице давит сильнее чем в доме.

И вдруг — вой.

Глухой. Протяжный. Волчий.

У меня перехватывает дыхание. Я замираю, в первый и последний раз я видела волка в зоопарке, и мне тогда было семь. Сердце колотиться где-то в горле. Снова вой — уже ближе. Гораздо ближе.

Я оглядываюсь. Улица пуста. Ни света в окнах, ни людей. Только тени домов и лес, который начинается слишком близко.

Меня накрывает настоящий страх.

Я почти бегом возвращаюсь к дому, на крыльцо. Норд уже там. Стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на меня так, будто знал, что я вернусь.

— Вызови мне машину, — требую я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Немедленно.

Он молчит несколько секунд, затем медленно выпрямляется. И в его взгляде больше нет усмешки. Только темное, настороженное внимание — такое, от которого хочется спрятаться.

Глава 6. Утро без обратной дороги.

— Я сказала: вызови мне машину! — кричу я, и мой голос рвёт тишину двора. — Ты не имеешь права решать за меня!

Норд медленно делает шаг ко мне. Не приближается — надвигается. Его спокойствие выводит из себя сильнее любых угроз.

— Сегодня ты никуда не поедешь, — говорит он ровно. — Ты останешься здесь.

Во мне вскипает всё сразу.

— Да ты в своём уме?! — я срываюсь. — За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я останусь у тебя на ночь, потому что ты так решил?!

Он прищуривается. Взгляд темнее.

— Ты кричишь, потому что боишься, — отвечает он тихо. — Но не меня.

— Не смей! — я почти задыхаюсь от злости. — Не смей разбирать меня по полочкам! Ты никто мне! Я тебя почти не знаю!

Я подхожу ближе сама, тыкаю пальцем ему в грудь.

— Ты просто мужчина с хорошим домом и слишком раздутым самомнением!

На секунду кажется, что он сейчас взорвётся. Но он только наклоняется чуть ближе, и его голос становится ниже, опаснее.

— Ты не понимаешь, кто перед тобой, Кира.

— О, правда? — я смеюсь резко, истерично. — Тогда просвети меня. Кто ты? Бог этого острова? Хозяин людей?

Его челюсть сжимается.

— Я тот, с кем нельзя так разговаривать, — говорит он. — И тот, кто может позволить тебе уйти. Или не позволить.

Меня прошибает холодом.

— Это угроза? — шепчу я.

— Это факт.

Я отступаю, прижимая свое пальто к груди.

— Знаешь что? Плевать. Я уйду пешком. Хоть сейчас. Хоть через лес. Но у тебя я не останусь.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Воздух между нами звенит от напряжения. И именно тогда он отворачивается.

— Иди к дороге, — бросает он. — Я отвезу тебя сам.

Дорога проходит в напряжённой тишине. Лес снова тянется по обе стороны, тьма липнет к окнам. Уже перед самым домом он останавливает машину и смотрит на меня.

— Этот разговор не окончен, Кира, — говорит он спокойно. — Тебе предстоит узнать ещё очень многое.

— Я всё закончила, — отвечаю я так же ровно. — Всё. Абсолютно.

Я выхожу и хлопаю дверцей, не оглядываясь.

Дом встречает меня знакомым светом и тишиной. Алекс, как и всегда, сидит на диване, уткнувшись в телефон.

— А что с ужином? — спрашивает он, даже не поднимая глаз.

Я смотрю на него несколько секунд, потом молча прохожу мимо. Ни слова. Ни взгляда.

В комнате я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё колотиться, в голове — шум, в груди — решимость.

Завтра я покину этот остров. Чего бы мне это ни стоило.

Утро приходит слишком быстро.

Я собираюсь молча, почти механически. Складываю вещи, не раздумывая, не проверяя — будто боюсь, что если замедлюсь хоть на секунду, передумаю. В голове только одна мысль: уехать. Сегодня. Сейчас. Пока ещё могу.

Алекс замечает это не сразу. Потом, как обычно, поднимает глаза от телефона, смотрит на сумку у двери.

— Ты куда собралась? — спрашивает он, словно речь идёт о прогулке.

— Я уезжаю, — отвечаю я коротко.

Он хмурится, встаёт, начинает одеваться так же буднично, будто это само собой разумеется.

— Мы приехали вместе, — говорит он. — Значит, и уедем вместе.

Мне всё равно. Я не спорю, не объясняю. Внутри — пустота и усталость. Я просто беру телефон и выхожу на улицу.

Дом стоит тихий, ухоженный, чужой. Я делаю несколько фотографий: фасад, участок, подъездная дорожка. Без эмоций. Для риэлтора. Для того, чтобы поставить точку и больше сюда не возвращаться.

Мы закрываем двери, проверяем замки. Щелчок ключа звучит громче, чем должен. Потом идём к дороге — вдоль аккуратных домов, мимо ещё спящего острова. Утро светлое, почти красивое. И от этого ещё тревожнее.

До пристани остаётся совсем немного, когда всё происходит.

Резкий визг тормозов разрезает тишину.

Машина останавливается прямо перед нами, перекрывая дорогу. Я даже не успеваю осознать — дверца распахивается, и из автомобиля почти вылетает Норд.

По крайней мере, сначала мне кажется, что это он.

Он одет иначе. Проще. Не так собрано, не так подчёркнуто аккуратно, как раньше. В нём больше дикости, напряжения, будто он сорвался с цепи. Его взгляд цепляется за меня мгновенно — тяжёлый, тёмный.

Алекс делает шаг вперёд.

— Ты что творишь? — начинает он.

Но не успевает договорить.

Одно движение — и Норд толкает его так сильно, что Алекс отлетает в сторону, теряет равновесие и падает на землю. Глухо. Беспомощно. Я вскрикиваю, делаю шаг назад — и сразу же оказываюсь в ловушке.