Рука Норда смыкается на мне резко, болезненно. Он тянет меня к себе — и прежде чем я успеваю что-то сказать, впивается в мои губы.

Поцелуй жёсткий. Грубый. Захватывающий не по желанию, а по праву силы.

Я замираю от шока. От ярости. От ощущения, что всё выходит из под контроля. Его губы требуют, подавляют, не спрашивая разрешения. Его рука держит меня так крепко, будто я — вещь, которую нельзя отпускать.

Я чувствую запах его кожи, напряжения тела, бешеный ритм — и одновременно страх, который холодом скользит по спине.

Это не близость. Это вторжение.

Где-то сбоку я слышу, как Алекс стонет, пытаясь подняться, но в этот момент весь мир сжимается до одного ощущения — я хотела уехать.

А остров не собирается меня отпускать.

Глава 7. Запах чужой крови. Норд.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять — принесли дурные новости. Так пахнет только беда: соль, страх и чужая земля.

— С континента, — говорит один из моих. — Чужаки.

Я сжимаю пальцы на подлокотнике кресла. Чужаки всегда приезжают с одной и той же мыслью: взять. Купить. Продать. Отрезать кусок острова, который им не принадлежит.

Этот остров — наш. Он дышит оборотнями. Он пропитан нашей кровью и нашей яростью. Люди здесь долго не задерживаются. Некоторые — по собственной воле. Некоторые ... Нет.

— Они хотят продать дом, — добавляет он.

Во мне рычит волк.

Продать. Как будто землю можно продать, не спрашивая её разрешения.

— Приведи их, — говорю я холодно. — Я объясню, как они ошиблись адресом.

Я уже знаю, чем всё закончится. Пять минут — и они уедут. Или исчезнут. Так было всегда.

Дверь открывается.

И мир трескается.

Запах бьёт в грудь, в горло, в живот. Не просто аромат — вызов. Тепло. Сладкая, живая нота, от которой у зверя подламываются лапы.

Мой волк поднимает голову.

Она.

Я смотрю — и понимаю: человек. Слабая. Хрупкая. Не наша.

Но истинная.

Это осознание бьёт сильнее удара. Взгляд скользит сам — длинные ноги, уверенная походка, округлые бёдра. Грудь, угадывается даже под пальто. Всё в ней — неправильное, опасное, моё.

Я заставляю себя дышать.

Рядом с ней мужчина. Я чувствую его сразу — пусто. Нет смешанного запаха. Нет следов близости. Он — просто тень, случайное приложение.

Балласт, — решает волк.

Я слушаю их, киваю, отвечаю. Но на самом деле я считаю удары собственного сердца и то, сколько усилий мне стоит не встать, не подойти, не прижать её к столу и не сделать той, кем она уже является по праву крови.

Моей.

Чтобы не сорваться, веду их в таверну. Еда — единственное, что иногда усмиряет зверя. Я ем много, грубо, не чувствуя вкуса. Перед глазами — она. Как сидит. Как улыбается. Как её запах смешивается с дымом и солью.

Я представляю, как этот стол скрепит под её весом. Как она зовёт меня по имени, как рассыпается подо мной.

После я показываю ей остров. Она смотрит на море так, будто думает о возвращении. О континенте. О дороге назад. Она ещё не понимает.

Назад — нет.

В этом момент я принимаю решение. Спокойное. Холодное. Окончательно. Она останется здесь. Со мной. Так или иначе.

А балласт рядом с ней.... От лишнего веса всегда легко избавиться. Волк довольно рычит, и я полностью согласен с ним.

Вечером я готовлю сам. Это редкость. Обычно за меня это делают другие — или я ем на ходу, не замечая вкуса. Но сегодня мне нужно занять руки. И голову. И зверя.

Для себя — мясо. Сырое внутри, почти с кровью. Так волку спокойнее. Для неё — овощи. Я даже думаю, какие именно. Глупо. Но я режу их аккуратно, будто это имеет значение.

Накрываю стол. Ровно. Чисто. Контроль — в деталях. Когда её привозят, я чувствую её ещё до того, как она подходит к двери. Запах цепляется за кожу, за нервы, за волка. Он рвется наружу, бьётся о рёбра, требует.

Сейчас.

Я усаживаю её напротив. Слишком близко. Или слишком далеко — не имеет значения. Мы едим. Говорим о доме. О документах. О продаже.

Я киваю, отвечаю, объясняю. А в голове только одно - как удержаться.

Я чувствую каждое её движение. Как она подносит вилку к губам. Как наклоняется вперёд. Как под одеждой угадывается тепло тела, которое должно быть прижато ко мне, а не сидеть напротив за столом, делая вид, что это обычный ужин.

— Ты останешься здесь. — говорю я наконец.

Это не вопрос. Это правда, вырвавшаяся раньше, чем я успел её смягчить.

Она злится сразу. Глаза темнеют, голос становится резким. Она говорит о границах, о выборе, о том, что я не имею права.

И в этот момент я понимаю — ещё рано.

Если сейчас надавить, волк победит. А мне нужно, чтобы она пришла сама. Чтобы её запах стал не страхом, а согласием.

Я отступаю. Это даётся мне почти физической болью. Дорога — пытка. В машине её запах заполняет всё пространство. Волк воет, царапает изнутри, требует развернуться, забрать, закрыть двери и никогда больше не отпускать.

Моя.

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Контроль трещит, но держится. Я высаживают её у дома. Смотрю, как она уходит не оборачиваясь. И только когда дверь за ней закрывается, позволяю себе выдохнуть.

Ненадолго.

Потому что волк не забыл. И я тоже. Она ещё думает, что может уехать на континент. Что у неё есть выбор. Но остров уже почувствовал её. А значит — она никуда не денется.

Глава 8. Остров не отпускает.

Я не думаю. Я действую. Сумка с ноутбуком тяжёлая — я это знаю слишком хорошо. Я разворачиваюсь всем телом и бью. Прямо по лицу. Со всей злостью, страхом и яростью, что копились во мне всё это время.

Удар глухой. От отшатывается.

— Не смей ко мне прикасаться!

Голос срывается, но мне всё равно. Я уже бегу к Алексу. Он лежит на дороге неловко, как сломанная кукла. Голова повернута вбок, у виска кровь. Сердце падает куда-то вниз, в живот.

— Алекс.... Очнись... Пожалуйста...

Я падаю рядом, хватаю его за плечи, проверяю дыхание. Есть. Я почти плачу от облегчения.

— Убери от него руки.

Я вскакиваю, разворачиваясь. Он снова тянется ко мне — уверенно, будто имеет право. И тут — визг тормозов. Ещё одна машина останавливается. Дверь распахивается, и из неё выходит он.

Норд. Настоящий. Я понимаю это мгновенно — по взгляду. По тому, как он смотрит не на меня, а на того, первого.

— Ты совсем охренел? — рычит он.

Дальше все происходит без слов. Удар. Ответный удар. Асфальт, кровь, тяжёлое дыхание. Я смотрю и наконец понимаю — это был не Норд. Они близнецы. И похоже отношения у них не самые тёплые. Алекс стонет. Я снова к нему, помогаю открыть глаза.

— Нам нужно уходить. — шепчу я. — Срочно.

Я закидываю его руку себе на плечо, мы делаем шаг.

— Стоять.

Они говорят одновременно.

— Парень может свалить на все четыре стороны, — лениво бросает близнец, выплёвывая кровь. — А девушка остаётся.

— Что?! — вырывается у меня. — Мы уходим вместе!

— Он - да. Ты - нет.

Во мне поднимается злость, смешанная с животным страхом.

— У меня есть права! Документы! Я юрист! Вы пожалеете!

— Заткнись, — резко обрывает Норд. Не меня — брата.

Тот лишь усмехается и идёт дальше словами, как ножом.

Алекс вмешивается:

— Всё можно решить мирно. Нам не нужен дом. Забирайте его. Просто отпустите нас.

Близнец смеётся.

— Дом и так наш. А теперь ещё и девушка тоже.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

— Я не вещь, — говорю я.

— С острова уйдет только он, — добавляет близнец, кивая на Алекса. — Или не уйдёт никто.

Алекс смотрит на меня долго. Потом отводит взгляд.

— Я вернусь с полицией, Кира. Я заберу тебя.

В этот момент я понимаю — всё. Он уже выбрал. Без меня. Не меня. Я толкаю его. Он падает на землю, ошарашенно глядя снизу вверх.

— Между нами всё кончено, — говорю спокойно.

Я поднимаю руку, показываю им средний палец.