- Плотность костей… черепной кости этого человека поражает воображение. Удар был такой силы, что смог разбить эту кость – человек уже умер бы… Вероятно, это был болевой шок – мозг уже умирал, но тело продолжало агонизировать. Он не слышал нас, не видел, вряд ли понимал, что делает, но он действительно мог бы еще какое-то время продержаться.

- Так не это стало причиной его смерти? – Кирк налил себе бурбона.

- Нет, Джим, - Боунс опустил голову. – Я мог бы вытащить его, но не было времени проверять его трикодером – я снял лишь общие биопоказатели, но ошибся – его организм отреагировал на стандартный релаксант.

- Боунс, ты не… - Кирк замер с рюмкой у губ, потом поставил ее на стол.

- Я виноват, - глухо произнес Маккой. – Это не врачебная ошибка, это халатность, преступление. Джим, я убил его.

- Боунс, ты доктор, а не волшебник.

Маккой опрокинул в себя третью рюмку и поднялся.

- Я думаю, что она поправится – организм молодой, сильный, - проговорил он через минуту молчания. – Выйдет из комы, полежит неделю, поправится и сможет все рассказать.

- Спок сказал, что она с земной колонии на Марсе и что он успел прочитать в ее разуме какие-то странные слова, - Кирк поднял рюмку, но тут же поставил ее обратно, поднявшись. – Тебе говорит что-нибудь слово «Энтил`За»?

- Нет. Спроси компьютер.

- Спрашивал – нет аналогов ни в одном известном языке. Нашлось какое-то определение на вулканском, но вряд ли оно имеет правильный смысл.

- Она человек, Джим, если она марсианка, мы бы знали, откуда она знает язык, который не внесен в общий каталог.

- Но эти люди… - Кирк глубоко вздохнул. – Это точно не марсиане. Я никогда прежде не видел такую расу.

- Может, это генетические мутации?

- Думаешь? – с сомнением взглянул на него Кирк.

- Не знаю, - устало выдохнул Боунс. – Не думаю. Мбенга сказал, что по некоторым показателям, организм этих гуманоидов отдаленно схож с организмом вулканцев, но, Джим, ты видел этих остроухих зеленокровных? Это полная противоположность тем.

- Мбенга проходил практику на Вулкане, может быть, он заметил что-то особенное.

- Что не заметил бы я? Если хотя бы кивнешь, я немедленно подам рапорт об увольнении – я старший офицер медицины, я обязан видеть все детали… и я убил этого человека, - Маккой, в начале горячо заговорив, к концу сдулся, поник.

- Тела в морге? – спросил Кирк. Маккой только кивнул. – Хорошо. Оставим их – когда капитан Хант очнется и придет в себя, узнаем, как следует поступить с телами членов ее экипажа в соответствии с их религиозными верованиями, а пока… Отдохни, медсестры присмотрят за ней.

- Я должен изучить все отчеты, - засопротивлялся доктор.

- Изучишь после отдыха. Это приказ.

- Есть, капитан.

- И… Боунс, - Кирк остановил друга. – Боунс, не вини себя и не смей думать о том, что скажет она, когда придет в себя.

Маккой промолчал, медленно кивнув и выйдя из лазарета.

Кирк взглянул на свою рюмку, перевел взгляд на дверь в реанимацию, прикусил губу и покинул лазарет. Позади трудного дня пришла трудная ночь, а следом – очередной трудный день, Вулкан, посол Вулкана, склоки между послами, споры, не исключено, что драки – две чудесные недели в банке с пауками.

- Кош, - задумчиво повторил он загадочное слово, услышанное от Спока. – Кош…

Белую Звезду швыряло как щепку в бурю – система искусственной гравитации отказала, двигатели были повреждены, автоматическая система самовосстановления вышла из строя, система жизнеобеспечения – тоже, а на ручном управлении корабль вести было невозможно. Бог, если он и существовал, явно издевался над пленниками сингулярности – экипаж должен был бы погибнуть, но воронка словно насмехалась над ними, попеременно включая и выключая гравитацию. Хрусткий тошнотворный звук ломающейся шеи о приборную панель, когда гравитация снова заработала, Хант услышала первой – Дэвид Росс ткнулся лицом в кнопки, корабль тряхнуло и его отшвырнуло назад – хрупкое человеческое тело не выдержало. Никаких ремней безопасности предусмотрено не было, да и зачем, если постоянно нужно было координировать действия, вскакивать или садиться обратно.

- Катренн, если можете, помогите раненым! – прокричала Хант в вое разрушающихся переборок корабля и оглушительном визге краба Теней – того швыряло точно так же, как Белую Звезду.

Теперь Хант понимала, что телепат точно не должен управлять кораблем – нет сил поддерживать телепатическую связь с противником и одновременно командовать экипажем, но уж если она взялась за это дело, не теперь ей с него сходить. Только не так, только не перед этими людьми.

Рука была сломана, боль причиняла адовы муки, плюс к этому, при постоянно изменчивой гравитации, Хант не успевала сгруппироваться, чтобы упасть как надо. Теперь держать краб не было смысла – тот оглушительно вопил, звал на помощь, но единственные, кто его слышали – экипаж Белой Звезды и особенно два телепата, страдавшие больше других.

- Турвалл, можете наладить ручное управление? – крикнула Хант старшему помощнику. Минбарец, с яростным лицом беспомощно плавающий в невесомости, сгруппировано падавший, когда она работала, потянулся к управлению.

- Невозможно, капитан. Корабль разрушается, нас раздавит через две стандартные минуты.

Только минбарец из касты Воинов мог так спокойно и бесстрастно констатировать близкую смерть, не пытаясь подсластить пилюлю.

- Мы живем ради Единственного! - громко произнес Варенн. – Мы умрем ради Единственного! Исил’За вени, во имя Валена!

- Во имя Вале… - гравитация снова включилась, Хант швырнуло спиной через всю рубку на кусок переборки и она не договорила, замерев с открытым ртом и пузырившейся кровью на губах.

- Капитан! – Катренн, упав более собранно, подползла к ней – лицо в крови, одежды порваны, явно сломана нога, но минбарка прежде всего оставалась доктором, уже потом – человеком, которому требовалась помощь. Следом, не издавая ни звука боли, подполз Варенн, своими телепатическими способностями поддерживая в капитане жизненные силы.

К несчастью, гравитация и переход из воронки разбросали экипаж – погиб Ратенн, сломав позвоночник; Турвалл, и до этого серьезно пострадавший от удара затылком о стену, глухо охнул, но все так же продолжал работать над восстановлением крох управления, что были в его распоряжении. Результатом ударной волны перехода в обычный космос стал предсказуемый итог – Катренн бросило в противоположную от капитана сторону – острый край обшивки вошел в ее грудь и минбарка повисла как человек на распятии, Кедронн дернулся в ее сторону, но не успел отскочить от пролетевшей оторванной панели – беднягу впечатало в тот же край, что и Катренн.

Краб, почувствовав свободу, зашелся в крике, Хант, ненадолго придя в себя от болевого шока, стреножила его, так же крича в разуме, Варенн упал на нее, недвижимый, и затих, и лишь Турвалл все так же молча упал на колени и, больше не вставая, раскрыл денн’бок, будто готовясь к своему последнему в жизни сражению. Некую силу, засасывающую их троих в никуда, капитан и двое минбарцев скорее ощутили, нежели увидели. Двоим же увидеть спасателей было уже не суждено, но свой долг перед Энтил`За Деленн, Валеном и своим капитаном минбарцы и один землянин выполнили сполна.

Помощь пришла в виде теплого ощущения покоя, идущего откуда-то извне. Крик, застрявший в горле, крик в разуме, связь с крабом, с Варенном прервались – кто-то или что-то вытаскивало Элис из черной воронки безумия и перехода, что-то или кто-то удерживало ее, пыталось удержать и Варенна.

- Отпусти, - раздался голос в ее голове. – Отпусти или погибнешь! – настойчиво повторил голос, когда она схватила Варенна, готового перейти в сияющую пропасть перехода по ту сторону жизни.

- Нет! – крикнула она. – Варенн, держись!

- Он ушел, отпусти, - повторил голос.

Минбарец, стоя перед переходом, обернулся, взглянув на своего капитана – весь в крови, изломанный, он менялся, одежды очищались, связь разумов была повреждена – он больше не питал ее, теперь она как могла держала его.