Денис возвращается, держа в руке стакан воды. Останавливается в проеме между кухней и гостиной. Пьет медленно, большими глотками, не сводя с меня глаз. Его взгляд тяжелый, оценивающий. Чувствую себя интересным экспонатом под микроскопом. Эта тишина, прерываемая только звуком глотания, невыносима.

— Когда... — голос предательски дрожит, но я заставляю его звучать громче, резче, — когда ты стал таким? — выпрямляюсь, пытаясь хоть как-то собрать остатки достоинства.

Денис опускает стакан нижу, слегка наклоняет голову.

— Каким?

— Бессердечным! — выкрикиваю. Слезы наконец прорываются, катятся по щекам, но я не вытираю их. — Сволочью! Лжецом! Ты... ты все это время врал мне в глаза! Жил двойной жизнью! С этой... этой тварью! — слова вылетают обрывками, пропитанные горечью и яростью. — Ты предал все, что у нас было! Все, через что мы прошли! Как ты мог?! После того, что она с тобой сделала! Ты стал таким же, как она! Подонком!

Я выпаливаю все, что клокочет внутри. Обиду, унижение, боль от его слов в ресторане, боль от их фотографии в обнимку, боль от переписки… от его спокойного взгляда сейчас. Все. Каждое горькое, режущее слово.

Денис слушает молча. Не перебивает. Его лицо остается непроницаемой маской. Только уголки губ чуть заметно подрагивает. Напоминают не то усмешку, не то нервный тик. Когда я замолкаю, задыхаясь, Денис делает еще один глоток воды.

— Выговорилась? — спрашивает он наконец ровным безэмоциональным тоном. — Вот и отлично. Как я уже тебе сказал в ресторане, это ничего не меняет. Ты все равно останешься моей женой, — его слова, произнесенные с ледяной уверенностью, повергают в ступор.

Я смотрю на мужа, не веря своим ушам.

— Мечтай, — вырывается у меня хрипло. Сил на большее нет. Только этот шепот отчаяния и ненависти.

— Это не мечта, моя дорогая, — Денис делает шаг вперед. Я непроизвольно отступаю. — Это твоя новая реальность. Реальность, в которой в нашем браке больше не будет никакого доверия. Ни капли. Но сам брак... — он разводит руками, как бы демонстрируя незыблемость факта, — он останется. Мы останемся вместе.

— Зачем?! — кричу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног окончательно. — Зачем тебе все это?! Ну любишь ты свою бывшую! Разведись со мной и будь с ней счастлив! Иди к ней! Зачем тебе я?! Зачем этот цирк?!

Денис какое-то время стоит на месте, а потом подходит ближе, ставит стакан на журнальный столик рядом с ноутбуком. Звук стекла о стекло кажется невероятно громким в тишине квартиры.

— Я что, дурак по-твоему? — голос мужа наконец приобретает оттенок чего-то живого — презрительного раздражения. — Наступать на одни и те же грабли? Аня… — он кивает в сторону ноутбука, — она уже доказала, что ее слово и любовь ничего не стоят. Она ушла однажды, когда у меня не было ничего. Что помешает ей уйти снова, когда появится кто-то богаче или интереснее? Я не собираюсь с ней связывать свою жизнь. Нет уж. Я не намерен рисковать и терять все ради призрака прошлого.

Он делает еще шаг ко мне. Я отступаю в сторону… к стене. Его взгляд скользит по моему лицу, по моей фигуре, по обычных джинсах и свитору.

— А ты... — продолжает он, и в его голосе звучит что-то похожее на... удовлетворение? — Ты преданная. Надежная. Ты — моя жена. Та самая, что прошла со мной огонь и воду. Ты знаешь меня настоящего. И я знаю тебя. Нас связывает слишком многое. Ты... устраиваешь меня. Как жена. Ты — часть моей жизни, моего статуса, моего образа. Просто похоже, — он слегка наклоняет голову, и в его глазах вспыхивает холодный огонек, — нужно поработать над твоей... импульсивностью. И над тем, чтобы ты не лезла в конфиденциальную информацию другого человека. Это некрасиво. И неумно.

Слова Дениса повисают в воздухе, тяжелые и ядовитые. Такой откровенной, такой расчетливой мерзости, такого цинизма я от него не слышала никогда. Не видела даже намека на это в том человеке, за которого выходила замуж. Передо мной стоит чужой. Холодный, жестокий, поймавший меня в ловушку брака, который для него — лишь удобная клетка и ширма, мужчина.

Я не знаю, что сказать. Нет слов, способных выразить весь ужас, всю глубину падения, до которого муж опустился. Отчаяние и ярость борются внутри, но побеждает глухое, ледяное оцепенение.

Денис выиграл этот раунд. А еще выставил правила игры. Играть по ним я не собираюсь.

Молча, на автомате, разворачиваюсь и иду к прихожей. К выходу. К глотку воздуха, где нет мужа, где нет его лица, голоса… нет его предательства.

— И куда ты собралась посреди разговора? — спрашивает он спокойно, когда я останавливаюсь у порога прихожей. — Сбегаешь? Опять? На работу? Это уже становится привычкой, Оля. Убегать от проблем.

— Я на работу, — не оборачиваюсь, хватаю свое пальто с вешалки. Руки дрожат так, что с трудом попадаю в рукав.

— Как я и сказал, сбегаешь, — Денис жёстко усмехается. — Ладно. Беги. Но не забудь, — произносит громче, четче, когда я открываю входную дверь. — Сегодня вечером мы едем на годовщину моих родителей. Тридцать лет. Очень важная дата. Надеюсь, ты не испортишь праздник и будешь вести себя как приличная жена. Не хватало, чтобы ты и их еще разочаровала.

Глава 8

Тени под моими глазами кажутся фиолетовыми синяками. Каждый шаг по мраморной лестнице главного входа больницы дается с усилием, будто ноги налиты свинцом. Руки, обычно такие точные и уверенные в операционной, едва удерживают сумку с перекинутым через плечо стетоскопом. Шесть часов сложнейших операций. Шесть часов предельной концентрации, где каждая секунда — вопрос жизни. Теперь тело требует расплаты с помощью глухой боли в спине, тумана в голове и странного ощущения пустоты, которое не заполнить даже глубоким вдохом. За окном поздний вечер, сырой и неприветливый. Холодный ветер тут же пробирается под тонкий свитер, заставляя судорожно кутаться. Сумрак сгустился быстро, фонари бросают на асфальт желтые, дрожащие пятна.

Спускаюсь по ступеням, мысленно уже прокладывая маршрут к ближайшей остановке, когда слышу знакомый голос:

— Такси заказывали?

Голова тяжело поворачивается. У тротуара, прислонившись к блестящему черному внедорожнику, стоит Лиза. В свете фар ее фигура кажется нереальной: идеально сидящие темные джинсы, дорогая короткая куртка из мягкой кожи, яркий шарф. Волосы уложены в безупречную каскадную волну, макияж свежий, будто она только что вышла из салона. Я же… Я чувствую себя выжатым лимоном. Растрепанные волосы, собранные в хвост еще утром и давно утратившие форму, бледное, осунувшееся лицо без намека на косметику, мешки под глазами, которые не скрыть, помятый свитер и обычные джинсы. Контраст между мной и сестрой мужа — как между глянцевой обложкой и черновиком жизни.

— Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя, останавливаясь. Голос звучит хрипло от усталости.

Лиза быстро подходит, ее взгляд скользит по мне, оценивающе и чуть тревожно.

— Брат просил забрать тебя. Сказал, что у тебя сегодня адский день, несколько сложных операций подряд. Не хотел, чтобы ты в таком состоянии сама добиралась, — тараторит она.

Саркастическая усмешка сама собой кривит мои губы.

— Все продумал… как всегда, — бормочу себе под нос.

Лиза хмурится, настороженно вглядываясь в мое лицо.

— Что ты имеешь в виду? — ее голос теряет легкую беспечность.

— А почему он сам не приехал? — спрашиваю вместо ответа, отводя взгляд в темноту улицы. Легко догадаться, чем… а точнее, кем, мой муженек может заниматься прямо сейчас.

— Понятия не имею, — пожимает плечами Лиза, но в ее глазах мелькает что-то неуловимое. догадка? — Дела у него какие-то, поэтому попросил меня тебя подвести. Я же тут недалеко живу.

Не хочу никаких разбирательств. Не хочу сейчас ворошить эту грязную клоаку чувств. Просто качаю головой, делая шаг в сторону от машины:

— Я никуда не поеду, Лиза. Спасибо. Очень устала. Просто хочу домой. Лечь и… выключиться.

— Как не поедешь?! — голос Лизы резко повышается. Она делает стремительный шаг вперед, перекрывая мне путь. — Поедешь! Еще как поедешь! Родители тебя очень ждут! Весь день готовятся! Или… — она прищуривается, — вы с Денисом что ли не помирились? После вчерашнего?