Чем меньше мыслей, забивающих голову, тем легче запустить туда нужные…

— Мне, наверное, пора. — Нора ёрзает на стуле уже который раз за последние минуты.

Я отвожу взгляд от её лица и внимательнее скольжу по деталям, которые мозг автоматически фиксирует: лёгкий намёк на отёчность, сломанный уголок ногтя, что говорит об их ломкости, хотя волосы блестят, чуть выпирающий живот из-под ткани облегающего платья.

Я наклоняюсь ближе, настолько, что улавливаю сладковатый аромат её духов, и только потом задаю вопрос:

— У тебя месячные?

Чашка в её руке резко дёргается и горячий напиток едва не выплёскивается на стол. Я успеваю вовремя перехватить её запястье и зафиксировать в воздухе.

— Прости. Профдеформация, — добавляю я.

— Это что, как-то заметно? — шепчет она, округлив глаза.

Я чуть отстраняюсь, давая ей пространство, и спокойно отвечаю:

— Есть несколько сигналов. Они не всегда являются точными маркерами, но в совокупности дают картину для предположения.

Нора словно выпадает из реальности. Смотрит куда-то сквозь меня пустым взглядом, но я улавливаю, как в её голове копошатся вопросы.

— Это всё в порядке нормы и никак не сказывается на состоянии здоровья, — успокаиваю её, пока она не придумала себе повод для переживаний. — Но твоя кожа выглядит бледной. Тебе нужно есть больше мяса. Это поможет поддержать организм на плаву во время цикла.

Заваливая Нору этой информацией, которая, надеюсь, отложится в её головушке, я листаю меню в поисках мясных блюд. Заказываю несколько на вынос, не особо раздумывая — важно не разнообразие, а состав.

— Ого, у тебя что, вечеринка намечается? — удивляется Нора.

— Это для тебя.

У неё и так большие глаза. Но то, как они округляются ещё сильнее, заставляет меня усмехнуться. Она явно не ожидала такого поворота и теперь пытается быстро сложить в голове, шутка это или нет.

— Кстати, — я киваю на кружку в её руке, — а вот от крепкого чая, кофе и большого количества молочных продуктов лучше воздержись. Так железо усваивается хуже.

Она замирает на секунду, словно вспоминает весь свой сегодняшний рацион.

— Чёрт… — вырывается из неё, и она тут же прикрывает рот ладонью.

— Красота не вечна, Нора. Лучше хранить её с молодости.

Она фыркает, явно не до конца соглашаясь, но и не находя, что ответить.

— Да ты врач до мозга костей, — хихикает она.

С милого личика слетает маска притворства. Член в штанах дёргается от этого зрелища.

Кровью меня не напугать — это моя стихия. Я мог бы утащить её прямо сейчас в свою квартиру и взять на новеньком полу, который уложила вторая бригада за ночь. Облупленные стены затмятся видом её идеального обнажённого тела…

Блять.

— Стеллан? — отвлекает меня Нора. — Что-то не так? Ты сейчас кружку раздавишь.

Я перевожу взгляд на свою ладонь и с раздражением замечаю, как побелели костяшки от той силы, с которой я её сжимаю.

В её светло-карих глазах плещется замешательство и… страх. Нет, на девчонку точно нельзя давить. Иначе она ускользнёт, так и не попав в мои руки.

Я чуть выравниваю тон, убирая из него резкость.

— С тобой приятно проводить время, Нора, — я решаю зайти издалека. — Может, оставишь мне свой номер? Чтобы в следующий раз я мог пригласить тебя на настоящее свидание?

Я протягиваю ей свой смартфон.

Ох уж этот проступивший румянец… Я замечаю, как он медленно поднимается к щекам. В голове невольно рисуется образ её раскрасневшегося лица, когда она будет подо мной. Приходится заглушить эту мысль ещё в зародыше.

Я умею контролировать желания. Физические. Но контролировать желание избавиться от изъянов, заявить права на это совершенство и забрать её себе — выше моих сил.

— Вот, — она возвращает мне телефон, где теперь хранится её номер.

— Локвуд? — спрашиваю я, задерживая взгляд на фамилии, которую она записала. — Знаю одного такого. Игрок на рынке биржи. У него как раз вроде есть три дочери…

— Я самая младшая, — без стеснения заявляет она.

Я смотрю на неё внимательнее, чем до этого. Память быстро складывает картину: имя, семья, публичный образ. Теперь ясно, откуда эти замашки. Локвуд с его женой не упускают возможности рассказать о своей младшей дочери. «Их принцессе», как они её называют.

— Что ж, — я беру её ладонь в свою. Движение выходит будничным, как часть естественного разговора. — Приятно познакомиться, младшая миссис Локвуд.

Губы касаются её бархатной кожи. Дрожь. То ли исходит от неё, то ли возникает внутри меня.

Официант приносит несколько пакетов с заказанной едой, ставит их рядом, тем самым нарушая момент.

Значит, вечер подошёл к концу. Но это только начало.

— Алло? — раздаётся в телефоне сонный голос.

— Привет, Нора.

— Стеллан? — голос становится звонче. — Ты звонишь?

— Я для этого и попросил твой номер.

— Я думала, ты напишешь, — на фоне раздаётся какой-то шорох.

— Зачем? Приятнее услышать твой голос.

— Я… прости, я спала.

Неудивительно, учитывая, что она вчера вела прямой эфир до трёх часов утра. А я, как пубертатный подросток, смотрел, не светясь в комментариях.

— Хотел предупредить, что вылетаю на конференцию в другой город. Чтобы ты не думала, что я пропал и не держу обещание насчёт свидания. Меня не будет пять дней.

Слышу, как на том конце линии она делает тихий вдох.

— Хорошо. Спасибо, что сказал.

Штора в её спальне распахивается, открывая вид на светлую кожу под солнечными лучами, которые падают на её плечи и ключицы, очерчивая каждую линию. Волосы растрёпаны, светлые пряди лежат беспорядочно, одни заломлены за ухо, другие падают на лицо, но это поправимая мелочь, которая не имеет значения.

Солнечный свет проходит сквозь волосы, делая их почти прозрачными, местами они отливают мягким золотом. В этих шортах её ноги кажутся невероятно длинными и стройными.

Нора отходит от окна, оставляя за собой полосу света на полу. Она проходит через арку, её плечи разворачиваются, открывая вид на спину, а уже через несколько секунд распахивает шторы в гостиной.

Следом кухня. Она впускает солнце и в эту комнату.

Я всматриваюсь в её пространство. Чисто, если не брать во внимание синюю кучку возле кровати. Видимо, вчерашнее платье. Смятая ткань лежит на полу небрежной горкой.

Я задерживаю взгляд на этой кучке, потом перевожу на Нору — она стоит у кухонного окна, смотрит на улицу.

— Хорошего тебе дня, Нора.

— И тебе, — отвечает она веселее.

Я сбрасываю звонок и продолжаю наблюдать. Нора стоит боком, но я вижу, как она прижимает телефон к груди и широко улыбается.

Первый надрез сделан.

— Всё готово, мистер Восс.

— Спасибо. Счёт уже оплачен.

Мужчина, который только что установил систему наблюдения в квартире, кивает и оставляет меня одного. Его шаги уходят по коридору, становясь глуше с каждой секундой, пока не исчезают окончательно. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь. Щелчок замка. Тишина.

Я стою посреди комнаты и смотрю на экран телефона, который держу в руках. Пальцы касаются стекла, и я провожу по нему подушечкой большого пальца, открывая нужное приложение.

Заставка загружается быстро, экран мигает, подстраивается под сигнал, и на нём появляются три прямоугольника с изображениями. Я нажимаю на них по очереди, проверяя, крутятся ли камеры и попадают ли их объективы на окна противоположного дома.

Чёткость хорошая, видно даже, как солнечный свет отражается от зеркала в её спальне, дробится на стекле тонкими бликами. Камера ловит даже малейшие смещения света.

Пальцы сжимают и разжимают экран, картинка приближается, становясь почти осязаемой. Обзор — то, что мне нужно.

Убедившись в стабильности картинки, я открываю другое приложение и вызываю такси.