“Ты меня разбудила, Сокровище. Я твой вечный раб, преданный слуга и верный защитник. Ты — мое Сокровище. Теперь никто не посмеет тебя обидеть. Я всегда буду рядом”.

Вдруг его очертания размылись, и вместо огромного дракона я стояла в объятиях… мужчины, покрытого перламутрово-голубой чешуей полностью.

— Я никому тебя не отдам, — сказал он голосом дракона и поцеловал меня.

Мягкие теплые губы нежно касались моих: сначала медленно и тягуче обхватили верхнюю, потом так же нижнюю. И отстранились.

Я проснулась. Лицо Марка рядом. Глаза закрыты. Он словно задремал. Я опустила взгляд на его губы. Сейчас я видела только левую здоровую сторону. Смутилась и отвернулась.

— Маоли, вы проснулись? — тихо спросил Марк.

— Да.

— Сеанс уже закончился, но я не хотел вас будить. Идите на берег, переодевайтесь, я приду следом.

Действительно, доктора уже не было в кабине. Я немного размяла затекшие конечности и вышла.

Марк остался один и попытался привести мысли и чувства в порядок. Только что он поцеловал юную девушку без ее ведома. Он не смог справиться с соблазном. Чувства второй, только что обретенной половинки души были настолько острыми, что и свои собственные потаённые желания Марк выпустил на волю.

То, что он влюбился в эту маленькую девочку, Марк понял уже давно. Никогда ни к кому он не чувствовал такой нежности. Никому и никогда не приходило в голову жалеть его и защищать. Наоборот, все хотели быть под его защитой и покровительством. А она… Малышка, такая хрупкая, трогательная и ласковая, готова была, как истинная львица броситься на его защиту. Да, это оскорбило его, но и подкупило, заставило смягчиться.

Только что она лежала, доверчиво положив голову на его плечо, и все в черствой душе старого вояки переворачивалось. Он поцеловал ее. Не смог устоять. Он УКРАЛ поцелуй. Поступил подло и низко, но он не жалел. Пробовать на вкус ее губы было пьяняще приятно. Она не должна знать об этом. Ей стало бы противно, узнай она, что ее нежных губ касались его, изуродованные.

Вечером в музыкальной гостиной было многолюдно. Пришли даже эльфы. Меня сопровождал Рауль. Когда я вошла с ним под руку, все очень удивились. Дамы смотрели с завистью, некоторые шептали, что я меняю женихов, как перчатки, другие, что этот жених намного лучше предыдущего, а те, кто был осведомлен о нашем родстве, посмеивались и молчали.

Ну, а когда, подойдя к очередной группе сплетниц, я говорила: “Познакомьтесь, дамы, это мой брат Рауль, граф Авир”, они заметно расслаблялись и начинали кокетничать.

Атмосфера была веселая и дружеская, периодически кто-то играл на рояле. Ничто не напоминало о том, что вчера случилась беда, что пропала девушка, а ее мать не находит себе места от горя. Таково светское общество — в нем неприлично говорить о плохом, будь то легкий насморк, тяжелая болезнь, или смерть. О чужом горе забывают быстро.

Так было, когда умер граф Авир, мой отец. Конечно, его внезапная смерть на охоте наделала много шума в высшем свете, а так же породила множество сплетен о судьбе графства и несуществующих долгах отца. Но забыли о ней уже через неделю, только его тело обрело свой вечный покой в фамильном склепе. Соболезнования принесли на похоронах, уехали и больше не вспомнили, что весь тяжкий груз управления графством, горе и воспитание двоих детей легло на хрупкие женские плечи. Каждый в высшем свете сам справляется со своим горем.

В разгар вечера баронесса Беруни сообщила всем, что я чудесно пою под аккомпанемент своего брата. Конечно, публика пожелала убедиться и дружно попросила нас исполнить что-нибудь.

Рауль сел за рояль и заиграл наш с ним любимый романс. Дождавшись нужного момента, я вступила:

Любовь прекрасна, несмотря на грусть.

Предчувствие тревоги и печали

Быть может, испытаем — ну и пусть,

Ведь все равно, как радостно вначале.

Когда надежда есть, мы на плаву,

Она нас согревает зимней ночью,

В разлуке и при встрече наяву,

С самым главным связывает прочно.

Я пела, с любовью глядя, как преображается брат во время игры на рояле, как одухотворяется его лицо. Присутствующие девушки это тоже заметили.

Я подняла взгляд и в проеме дверей увидела Марка. Он стоял, облокотившись о косяк, и задумчиво смотрел на меня. Я улыбнулась ему, он в ответ подмигнул.

Через вторые двери вошел виконт Пайток. Я обернулась на его возмущенный голос.

— Да как вы смеете появляться среди порядочных людей, уби… — он замолчал на полуслове, хотя продолжал активно шевелить губами.

Перевела взгляд на Марка — он серьезно, но спокойно смотрел на виконта. Я перестала петь. Все взгляды перекинулись на мужчин, спокойного Марка и почти бьющегося в истерике виконта. Он гневно смотрел на своего противника и собирался видимо ударить, да так и застыл, в одной позе. Марк же с улыбкой повернулся ко мне.

— Леди Маоли, вы прекрасно поете, продолжайте же, — и, взяв виконта под руку, покинул с ним гостиную.

Замолчавшее было общество, как по команде продолжило разговор, Рауль снова заиграл, а я запела:

Мы, вроде бы, считаемся друзьями,

Но нашим взглядам не нужны слова.

Два полюса сближаются сердцами

И кружится от счастья голова.

(Автор стихов Трефилова Тамара Алексеевна)

Глава девятая

Тем временем, в четвертых апартаментах пятого коттеджа графиня Авир ждала гостя. Она была взволнована — Олиус просил о серьезном разговоре. Что он хочет ей сказать? Её догадки метались из крайности в крайность. То она боялась, что доктор сообщит ей о том, что хочет прекратить их отношения, ведь последние несколько дней он был весьма холоден с ней. Боялась, что он устал прятаться ото всех за эти два года и ждать их редких и кратких встреч. То в ее сердце загоралась надежда, что он предложит ей руку и сердце и переедет вместе с ней в Ристоль. Но потом она понимала, что это невозможно, и вновь впадала в панику.

Точно в назначенное время послышался стук в дверь. Одетта посмотрела на себя в зеркало, поправила выбившуюся прядь, пощипала щеки для румянца и пошла открывать.

Доктор поцеловал графине руку, она пригласила его в гостиную. Напряженно села в кресло напротив него и приготовилась слушать его так, словно он должен огласить приговор, который либо разрушит ее жизнь, либо подарит надежду на будущее.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

— О Маоли, — он сцепил руки в замок и выдохнул, как перед прыжком.

Графиня очень удивилась. Но дождалась, когда мужчина объяснит сам.

— Вернее, о Маоли и господине Армарте.

— Армарте? А при чем… — но доктор прервал ее.

— Ты меня прости, Одетта, но я без твоего ведома провел один эксперимент, который принес удивительные результаты. Я почти уверен, что Маоли поправится уже этим летом, если задержится до конца сезона. Совсем поправится.

— Совсем? Но как? И при чем здесь господин Армарт?

Олиус рассказал ей правду о том случае с Антуилом и о взаимодействии аур Маоли и господина Армарта, а затем о своем эксперименте.

Графиня слушала и хмурила брови. Ее беспокоило то, что узнала об этом последней, но в то же время было очень интересно узнать причину, почему их сосед может прикасаться к Маоли, а ее жених — нет.

— Но почему вы так уверены, что Маоли излечится полностью? — в голосе прозвучало сомнение.

— Видишь ли, Одетта, я сегодня наблюдал удивительное явление. Как ее аура восстанавливалась буквально на глазах, но не теми зыбкими и легко разрушимыми связями энергетических волокон, а плотным телом ауры, которое может разрушить только прямой магический удар. А аура господина Армарта приняла форму дракона, который обнял девочку своими крыльями.

— Он дракон?! — воскликнула графиня и даже вскочила с кресла.

— Да.

— То есть, вы имели в виду его, когда говорили мне, что Антуил не тот дракон? — она вернулась на свое место.

— Не совсем. Тогда я и понятия не имел о второй сущности Армарта. Он на всех уровнях был абсолютно обычным человеком, хотя и с внушительным магическим резервом. Тогда это было просто предположение, но теперь я уверен. Он, нужный для Маоли дракон.