будят. В квартире кто-то лает. И топает четырьмя лапами. И это странно. Кто это?

– Что с мамой? – слышу обеспокоенный голос Феликса.

– Все хорошо. – Я слышу, что Ричард, у которого я дремлю на руках, улыбается. – Открой дверь в ее комнату, я ее уложу.

Он доносит меня до кровати, укладывает, легко гладит по голове. Я тянусь за его рукой.

– Я тебя люблю, – шепчет он и уходит.

Пытаюсь злиться на него… Но вместо этого глупо и счастливо улыбаюсь. Сплю.

Мне это снится или у нас на кухне действительно мужские посиделки? До меня доносятся голоса Ричарда, Феликса и… императора. Этот-то у меня на кухне откуда?

– Уснула? – тихонько рокочет он.

– Она что – пьяная? – возмущается звонкий голос Феликса.

– Ш-ш-ш-ш, – хором шипят на него Фредерик и Ричард. – Не разбуди.

И Фредерик, явно успокаивая моего сына, говорит ему:

– Сегодня – можно…

– Принц Тигверд, – все равно злится Феликс, – что вы опять затеяли?

– Не шуми, – отвечает ему Ричард. – Давай все завтра…

– Держи корзинки, Феликс, – снова слышу голос императора. – Тут я приказал собрать готовой еды. Там есть кувшинчик глиняный, поставь ей рядом с кроватью – с утра пригодится.

– Может, на какую-нибудь кладовку заклинания стазиса наложить и забить ее продуктами? – задумчиво говорит Ричард. – Еда не будет портиться… Только я не помню, как это делать.

– Ты с бытовой магией никогда не дружил, – тихо смеется император. – Так что память тебя не подводит. Ты просто этого не умеешь.

Утром я раскаивалась. Было тошно. Не так чтобы очень, но все-таки… В организме была засуха – она, правда, быстро ликвидировалась с помощью волшебного средства, оставленного императором. А вот на душе было смутно и тревожно. Куда несется моя жизнь?..

Хорошо еще, что сегодня суббота и на работу не на…

Суббота?!!

Мальчишки должны прибыть из Академии на выходные…

Тишина в доме показалась не зловещей даже. А мертвой.

Я вскочила с кровати, быстро оделась – выскочила на кухню. Никого. Пробежалась по квартире – никого. Сумки, где был мобильник, не обнаружила. Схватила куртку, выскочила на улицу.

– Паша, Рэм, Феликс… Где вы? – закричала я во весь голос, словно они меня могли услышать в огромном городе.

Поняла, что меня начинает трясти от панического страха. Если они решили вызвать Ричарда на дуэль, как и грозились… А если…

– Мам, – раздался у меня за спиной голос запыхавшегося Паши. – Что случилось?

Я резко развернулась и увидела всех пятерых. Мужчины выглядели заполошно. Словно бежали изо всех сил. А щенок… он был в новеньком ошейнике. На новеньком поводке. Счастливо прыгал и крутился вокруг меня.

– Никого не было дома – я испугалась, – пробормотала с огромным облегчением.

– Неужели ты думаешь, что молодым людям в моем сопровождении могло что-то грозить? – голос принца Тигверда звучал обиженно.

– Я не успела подумать. Я просто испугалась. А вы бы могли догадаться и оставить мне записку.

– Прости. Моя вина. Я не сообразил.

– Его высочество выволок нас из дома, – ехидно наябедничал Паша, – потому что мы могли тебя разбудить.

– Вы шумели, – строго сказал принц Тигверд.

– Мы вас вообще-то на дуэль вызывали, – обиженно отозвался Рэм.

– Что? – гневно посмотрела на него я и недовольно – на всех остальных.

– Ты чего контору палишь? – прошипел Паша.

– Чтобы я этих глупостей не слышала! – рассердилась я.

– Спокойно, мам… Не услышишь, – пообещал Паша, делая честные глаза.

– Я запрещаю вам что-то предпринимать на этот счет.

– Вероника, прости, – вмешался Ричард, – но это – мужские дела. И мы в них разберемся.

– Что? – Я была готова его убить. Вот тут же. Не сходя с места.

Щенок это почувствовал и отступил за мальчишек, посматривая на меня своими умилительными глазенками.

– Доверься мне, – продолжил принц Тигверд.

Мне показалось или даже Рэм посмотрел на него с сочувствием?

– Так, – я заговорила не сразу, но цензурно. Горжусь своей выдержкой… – Молодые люди и щенок. Домой. Лапы этому созданию помыть и вытереть. Пока не кормить. Там у него по плану – творог с яйцом. Но только через час. Милорд Верд… Мне с вами надо поговорить.

– Вы не слишком легко одеты? – спросил он у меня.

– Не беспокойтесь, – сухо ответила я ему.

– Вы злитесь на меня?

Мы пошли с ним в сторону детской площадки, на которой, в честь мокрого снега и пронзительного ветра, никого не было.

Начнется в этом году весна хоть когда-нибудь?!

– Злюсь, – не стала спорить я.

– За вчерашний вечер?

Я посмотрела в его черные глаза и против воли рассмеялась.

– Что? – напрягся он.

– Ричард, ты меня несколько раз бросил. Разорвал помолвку, грозился убить. Тебя собираются вызвать на дуэль мои сыновья, которые против тебя – комары против слона… А ты переживаешь, злюсь ли я из-за вчерашнего поцелуя?

– Переживаю, – кивнул он.

– Не переживай. Поцелуй был изумительным…

– Вероника… Я не знаю, как все исправить, но буду стараться. А наши сыновья… Ты же прекрасно понимаешь, что им ничего не грозит.

– А если дуэль?

– Если мы все-таки не договоримся с ними и я вынужден буду… То опасность будет грозить только мне. Я даже обороняться не стану. Во-первых, они абсолютно правы. А во-вторых… Они же – наши.

– И что теперь делать?

– Ты переживаешь за меня? – с надеждой спросил он.

– Да, – вздохнула я и плюхнулась на качели. – Ничего не могу с собой поделать! Уж больно натура жалостливая…

И Ричард стал меня раскачивать.

Глава 28

Я сделала лишь глоток кофе, когда раздался требовательный звонок в дверь.

– Бабушка и дедушка! – громко и торжественно объявил Паша. – По-моему, мам, сейчас тебя воспитывать будут.

Посмотрела на Ричарда, который вместе со мной был на кухне, – я завтракала, он читал какие-то документы. Как я поняла, подглядывая краем глаза, это были чьи-то дела или досье.

– Привет, – вымученно улыбнулась я, выходя в коридор навстречу родителям.

– Добрый день, – раздался за моей спиной голос принца Тигверда.

– Телефон не берешь, к нам с мальчишками не едешь, – возмутилась мама, игнорируя моего несостоявшегося жениха. – Что? Ричард объявился – ушли в подполье?

– Мам, – протянула я.

– Спасибо, хоть Фредерик заглянул, объяснил все.

– Хочу, чтобы золотая рыбка была у меня на посылках, – пробормотала я.

– Я буду разговаривать с тобой. С молодым человеком побеседует твой отец, – не оценила моей иронии и знания русской классики маменька.

– Я уже говорил сыновьям Вероники: в том, что произошло, – только моя вина. И я готов на все, чтобы загладить ее, – решительно проговорил Ричард.

– Ага… – злобно поджала губы мама. – Пока могу сказать вот что, молодой человек: вы мне не нравитесь.

Ричард покорно поклонился – не споря и не оправдываясь.

– Мам, кофе будешь? – примирительно спросила я.

– Буду, – раздраженно ответила мама.

– Проходи, что мы в прихожей столпились.

– Мы, пожалуй, поговорим на улице, – решил отец.

Ричард ему лишь коротко поклонился, и они направились к выходу.

– Что ты дергаешься? – ругала меня мама на кухне. – Не съест его папенька твой. Так, малость потреплет. И вообще, что ты за него переживаешь?

– Ой, мам… – замахала я руками. – И сама не знаю. Убить готова. Была. Ненавижу… наверно. А жалко.

– Вот какие мы – русские бабы, – философски вздохнула мама.

И мы с ней хором протянули:

– Дуры