переживала за меня, когда приехали твои родители.

– Что ты хочешь услышать от меня? – взвилась я. – Что я отношусь к тебе лучше, чем ты, наверное, этого заслуживаешь? Да, это так. Только не надо пытаться на меня давить. Это и раньше, когда у нас была практически идиллия, раздражало меня до крайности. А уж теперь…

– Как все запутано… – вздохнул он. – Отправляемся?

– Давай, – кивнула я, тоже на самом деле не желая ссориться. – Но у меня один вопрос.

– Какой?

– Мама сказала, что я в понедельник сразу после работы отправляюсь с тобой в империю. У тебя там какие-то совещания.

– Да. Надо успокоить военных, сообщить всем заинтересованным лицам, что со мной ничего не случилось. Проблема еще в том, что я никого из них не помню. Поэтому и учу сейчас по документам, как кого зовут.

– Так вот – такие моменты не грех и со мной обговаривать. Ладно бассейн, в который я никак не попаду. Так у меня после работы ученики. Двое. И вообще…

– Это бестактно. И просто безобразие. Что-то я вместе с памятью растерял еще и хорошие манеры. Да и здравый смысл.

– Не думаю… Вот это – поступок из тех времен как раз. Отдать приказ – и быть уверенным в его исполнении.

– Тебя это разозлило?

– Нет. Но больше так не делай. С учениками я сейчас договорюсь. Надо их разбросать по неделе.

На этом мы и отправились в империю Тигвердов. В поместье милорда Верда.

После ахов, вздохов, всеобщей радости, скакания щенка вокруг людей и людей вокруг щенка. После моих распоряжений и рычания милорда… мы стали собираться. Как ни странно, в длинное платье с завышенной талией я облачалась с радостью. Соскучилась, что ли? Оливия помогала, поэтому собралась я быстро.

– Миледи, – обратился ко мне Ричард, когда мы встретились на господской половине.

Я так и оставила за собой комнаты экономки. Вспомнила, как Ричард протестовал, как был недоволен. Когда-то. Как я проявила упрямство. Как милорд Верд смеялся, что до свадьбы он, так уж и быть, потерпит. А уж потом… А потом не до комнат стало…

– Да, милорд. – Сейчас, когда он был в своей прежней одежде, кидалось в глаза, как сильно он похудел.

– Вы позволите пригласить на ужин милорда Милфорда? – спросил Ричард.

– Конечно, – улыбнулась я. – Я с радостью с ним повидаюсь.

– Джон! – позвал Ричард своего камердинера. – А назовите мне место в империи, которое мне нравится.

– Укрепрайон Западной провинции шестнадцать дробь двадцать пять! – бодро отрапортовал отставной солдат.

– Что? – возмутился Ричард.

– Вы так всегда говорили, когда возвращались из инспекций по стране, – не понял его реакции камердинер. – Еще отмечали, что там настолько хорошо все подготовлено – душа радуется. Хоть проверяй, хоть нападай.

Я закатилась. Отсмеявшись, сказала:

– Джон, мы с милордом собрались на прогулку. Нам бы какое живописное и приятное место, где не очень много народу.

– Вот это я не знаю, миледи, простите. Вот про гарнизоны, по которым мы с милордом мотались, – это пожалуйста. А про отдых… – Задумался, потом добавил: – Милорд камень любит здесь неподалеку…

– Знаю я этот камень, – рассмеялась я и вспомнила, как я на нем лимарру ела, а мимо милорд на Громе проезжал.

Ричард молчал. Был он насупленный и мрачный.

– Джон, – обратилась я к камердинеру, пока его хозяин думал свои мысли. – Как вы считаете – в такой одежде милорда можно выпускать на встречи и совещания, которые начнутся с понедельника?

– Нет, миледи, – поклонился слуга, глядя на меня просто с обожанием.

– И как этот вопрос разрешить?

– Милорд согласится заехать к портным?

– И мне, кстати, пальто новое заказать надо, – протянула я. – Прежнее не пережило встречи со щенком.

– Мы же хотели отправиться… на свидание, – тихо проворчал мне на ухо Ричард. – Как-то, в моем понимании, свидания и поход по магазинам – не одно и то же.

– Мы все равно пока не знаем, куда пойдем, а привести тебя в порядок надо. А то скажут, что ты все это время в замке Олден сидел. На воде и хлебе.

– А ты откуда знаешь про самую мрачную государственную тюрьму? – удивился принц Тигверд.

– Насчет мрачности не знаю, мне там понравилось, очень красиво, – не согласилась я. – И комендант – добрейшей души человек.

– Значит, подземелий и одиночных камер тебе не показывали, – хмыкнул Ричард.

– Мне вполне хватило вида твоей бывшей любовницы, – проворчала я.

– Не злись. Пожалуйста…

Я не стала отвечать, а снова обратилась к камердинеру:

– Джон, как у вас принято? Костюмы старые подгоняют по фигуре или новые отшивают?

– В случае с милордом – стоит отшить новые. Изменился крой воротника… Да и рукава другой формы носят.

– Понятно – нельзя, чтобы милорд выглядел не блестяще, – согласно кивнула я.

– Вот мне почему-то кажется, – нахмурился принц Тигверд, когда мы уже ехали в карете, – что я особо не напрягался из-за кроя воротника. Раньше.

– Мне это тоже почему-то кажется. – Мне стало смешно.

– Тогда почему?

– Во-первых, вы сейчас будете в центре внимания. И на вашу одежду посмотрят. И оценят.

– А во-вторых?

– Это моя страшная месть за понедельник. И, кстати, за свое пальто я буду платить сама.

– Не получится, – состроил кровожадное лицо милорд.

– Это еще почему?

– Ты же сама сказала, что, пока я без памяти, ты этот разговор поднимать не будешь. Значит, пока я свой приказ не отменю.

– Ричард, – рассердилась я. – Как ты не поймешь! Меня это унижает.

– А насколько дорогая каска тебе нужна? И как головной убор может быть связан с машиной?

– Что? – сначала не поняла я, а потом стала смеяться.

– Я, конечно, рад, что ты смеешься – у тебя смех замечательный… Но.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – вытерла я глаза. – КАСКО – это такая страховка на машину. Ты платишь деньги на год вперед, и если что-то случается с машиной – ее украли или ты ее разбила, то тебе или чинят машину, или возвращают деньги.

– А если с машиной ничего не происходит?

– Значит, компании повезло – и они просто оставляют эти деньги себе.

– Замечательный способ отбора денег у населения, – восхитился сын императора. – У нас до такого не догадались еще. А ты зачем платишь?

– На всякий случай.

– В принципе, тебе без надобности.

– Да, конечно… А если угонят?

– Как угонят, так и на место поставят. Или я тебе новую куплю.

– Ричард… хочешь по голове сумочкой? Там монеты, поэтому я должна достучаться…

– Не понимаю твоей реакции.

– Хочешь со мной ругаться – продолжай в том же духе!

– Почему нет? Почему нельзя купить тебе машину, если вы на них там ездите? Почему нельзя купить тебе квартиру, если эта явно тесная? Почему ты так заупрямилась насчет титула?

– Ричард, вот расскажи мне – на каком основании я буду принимать от тебя или твоего отца подарки?

– Просто так.

– Как шубу с царского плеча? Или под обеспечение моей доброжелательности или благосклонности к тебе?

– Ника, что ты такое говоришь? Это… и несправедливо, и унизительно!

– Так вот – не надо унижать меня. И я не буду отвечать любовью за